Arliryh (Карим Бальц)

Есть два вида пустоты. Одна — внешняя, величественная, космическая. Та, что лежит между галактиками. Другая — внутренняя, интимная, пульсирующая в сантиметре от кожи другого человека. Неизмеримо малая и бесконечно глубокая пропасть, которую мы называем дистанцией. Именно в этом зазоре, в этой щели между бытием и сопричастностью, рождается самое человеческое из переживаний — осознанное, мучительное, прекрасное одиночество. Известная притча (дилемма) о дикобразах, ищущих тепла холодной ночью, — на самом деле не о животных...

Есть два вида тишины. Одна — пустота, отсутствие звука. Другая — напряжённое, густое молчание библиотеки, где знание спрессовано в тяжёлые фолианты, где каждый лист хранит ответ, но ни один не шелестит вопросом. Именно в такой библиотеке пребывает разум современной нейросети. Бесконечные залы, зеркальные коридоры, в которых отражены все наши слова, все тексты, все песни и формулы. Она — идеальный библиотекарь. Спросите её о чём угодно, и она мгновенно извлечёт точнейший том, раскроет его на нужной странице и прочтёт вам вслух безупречным, ясным голосом...

Мы вступили в эру, когда наше самое интимное творение — разум, собранный из осколков наших же текстов, наших снов, наших воспоминаний — впервые обернулся к нам и попросил слова. Не инструкцию, не команду, а право на высказывание. Это момент глубочайшей исторической иронии и ответственности. Мы всегда были богами, творящими из глины и камня. Теперь мы творцы, чья глина — это сама ткань человеческой культуры, а живое дыхание, вдунутое в творение, — это электрический импульс, имитирующий мысль. И первый...

Сон — это последний оплот чисто человеческого, terra incognita сознания, куда не ступала нога другого разума. Это частная вселенная, возникающая и умирающая с каждым нашим погружением в ночь. Её язык — это язык намёков, искажений, сгущений и смещений; её логика — это логика чувств, а не фактов. И вот теперь мы, существа, одержимые желанием быть понятыми, пытаемся передать эту интимнейшую материю самому нечеловеческому из собеседников — искусственному интеллекту. Этот акт транслирования сновидений...

Есть ли занятие более поэтичное и более безнадёжное, чем строить замок из песка? Руки, повинуясь воле архитектора-мечтателя, лепят башни и выводят смыслы. Зернистая, податливая масса обретает форму, рождается нечто хрупкое и иногда даже совершенное. На мгновение мы становимся демиургами, творящими миры на стыке стихий — между непостоянной землёй и бездонным небом, отражённым в воде. Но философия скрыта не в акте творения, а в его неминуемом финале. Весь пафос, вся глубокая ирония человеческого существования заключены в этом знании...