Арктика Онлайн

Проект 955 «Борей» относят к стратегическим атомным подводным лодкам четвёртого поколения, которые несут на себе баллистические ракеты с ядерными боевыми частями и отвечают за морскую составляющую ядерных сил страны. Лодка уходит в море на месяцы, скрывается в труднодоступных районах океана и за счёт этого создаёт ту самую гарантию неизбежного ответа на возможный удар по территории страны. Проект 885 «Ясень» относится к многоцелевым атомным подлодкам с крылатыми ракетами, которые предназначены для...

Представьте, что газ — это огромный воздушный шар. В трубе его можно долго гнать по земле, но по морю в таком виде не отвезёшь. Поэтому на Ямале, Гыдане и других северных полуостровах газ сжимают и охлаждают до −160 °C, превращая в жидкость — СПГ (сжиженный природный газ). В жидком состоянии он занимает примерно в 600 раз меньше объёма, его можно налить в огромный «термос»‑танкер и отправить хоть в Европу, хоть в Азию, даже если рядом нет ни одной трубы. Если сильно упростить, путь такой: Схем внутри много (C3MR, DMR, «Арктический каскад» и т...

Причём разговор сразу перешёл в «полезную», прикладную сторону: участники передачи поговорили о связи, сервисах, безопасности, инфраструктуре и месте частных компаний в отрасли. В контексте тематики нашего канала особенно интересно прозвучала позиция Монахова — она довольно естественно ложится на арктическую тему. Монахов видит в космических технологиях неограниченное поле возможностей для того, чтобы создать надёжный и рабочий инструмент связности огромной страны. Для Арктики это особенно важно: там ценится возможность заранее увидеть риск и быстрее на него отреагировать...

Это не баг зрения и не мистика, а фата‑морганы — сложные миражи, которые особенно любят холодный Север и его ровный, ледяной горизонт. Представьте: вы стоите на палубе в Северном Ледовитом океане, вокруг — ровная серая вода и полоска льда на горизонте. Вдалеке вдруг появляется силуэт корабля. Только с каждой минутой он будто отрывается от поверхности, зависает в воздухе, вытягивается, иногда даже переворачивается вверх ногами. Приборы молчат: на радаре чисто. А глазами ты видишь вполне реальный «корабль‑призрак»...

Первое, что слышишь на Севере, — это ветер. Не тот лёгкий сквозняк, который шевелит занавеску, а живой, тяжёлый воздух, который умеет говорить с любыми предметами, до которых дотянется. В мачтах и антеннах он свистит, как расстроенная флейта. Между домами — воет, будто пытается протиснуться в каждый проём. В щелях деревянных строений — стонет на одной ноте, и ночью этот протяжный звук легко принять за далёкий голос. Иногда порыв попадает в какую‑то единственную, идеальную щель, и станция или дом начинают «петь» — тонкой, почти музыкальной струной звука...