Арина Влади | Писатель

Тридцать пять тысяч. Марина смотрела на стопку денег и не верила. Пересчитала ещё раз – может ошиблась. Заглянула в конверт. Нет. Денег, отложенных на ремонт ванной – той самой, где плитка отваливается уже второй год – явно не хватало. Она знала, куда они делись. – Игорь, – позвала негромко мужа. – Подойди. Муж появился в дверях кухни с кружкой чая. Спокойный, домашний, в растянутой футболке. Девять лет назад она влюбилась в эту его мягкость. Сейчас от неё сводило зубы. – Тридцать пять тысяч, – сказала Марина...

Год назад она сказала по телефону: «Нам чужие дети не нужны». Теперь она знала про квартиру. И требовала отдать Митю. – Ребёнку нужна полноценная семья, – говорил адвокат Кривцовых. – Мои клиенты готовы обеспечить ему всё необходимое. У них двое детей, Дмитрий обретёт брата и сестру. Кровное родство имеет приоритет. Галина молчала. Она чувствовала, как Митя сжимает её руку – крепко, до побелевших костяшек. Шестилетний мальчик в новой рубашке, которую она купила специально для суда. Он не плакал. Просто держался за неё и не отпускал...

Соседи звали её «наша Светик» – за мягкую улыбку и умение выслушать. Никто не догадывался, что именно эта тихая женщина через полгода заставит мужа снимать однокомнатную квартиру в городе, а молодую любовницу – бежать из посёлка, не оглядываясь. И ни разу не повысив голос. *** Светлана стояла у окна кухни и наблюдала, как Николай выруливает со двора. Сигналит на прощание – два коротких гудка, их утренний ритуал. Пятнадцать лет назад, когда они только переехали в «Сосновый берег», эти гудки казались ей обещанием...

Гости аплодировали. Галина Петровна прижимала к груди бархатную коробочку, а из глаз её катились слёзы умиления. Золотое колье сверкало в свете люстры – тонкое, изящное, с небольшим кулоном в форме капли. – Сыночек, ну зачем так тратиться! – всплеснула руками именинница, но было видно: подарок ей понравился. Олег сиял. Обнимал мать, принимал восхищённые возгласы родственников. А потом достал конверт. – Это ещё не всё. Путёвка на Алтай, мам. Две недели. Ты, говорила, что очень хотела туда съездить! Зал снова взорвался аплодисментами...

Она плакала не от радости, а от страха. Артем всегда вызывал сильные эмоции, но до этого момента исключительно приятные. Не запланированный приезд Галины Петровны в гости полностью все изменил. *** У Дмитрия и Лены всё было по-другому. Их квартира – маленькая, скромная – сияла чистотой. Вещи на местах, посуда вымыта, полы блестят. Лена шутила: «Дима помешан на порядке. Не может работать, если вокруг бардак». Начало здесь Помешан на порядке. Галина Петровна раньше считала это занудством. Теперь начинала понимать – это дисциплина...

В один день Галина Петровна обрела сразу двух зятьев. Один называл её мамой и целовал в щёку. Второй – пожал руку и отвёл взгляд. Свадьбу играли в ресторане на окраине города. Две дочери-погодки выходили замуж в один день – так решили сами девочки, чтобы не тратиться дважды. Галина Петровна сначала противилась: ну как же, у каждой должен быть свой праздник! Но потом сдалась. Сёстры всегда были неразлучны. Оля и Лена. Двадцать шесть и двадцать пять. Старшая – вся в отца, основательная, серьёзная. Младшая – в мать, порывистая и мечтательная...

– Я дал ей жизнь, – сказал он тихо. – И забыл. А она... – А она – нет. Начало здесь *** Яблоню посадил мой муж, – сказала она отвернувшись от окна. – Сергей, когда мы только переехали. Саженец привёз откуда-то из-под Пушкина, от знакомых. Сам яму копал, сам сажал. Я ещё смеялась – зачем тебе яблоня во дворе, кто ж яблоки есть-то будет? А он говорил: дети будут есть. И внуки. Зинаида Марковна замолчала. Смотрела в окно, и Вера видела, как дрожит её подбородок. – Дети выросли и разъехались. Внуки в Москве, раз в год приезжают...

Пятнадцать лет Марина представляла эту встречу. В её фантазиях она говорила страшные слова, плескала вино в лицо, хлопала дверью. Ни разу не представляла, что будет держать в руках чайную чашку и улыбаться в ответ. Инна Сергеевна подала ей чашку чая и улыбнулась – той самой улыбкой, которую Марина ненавидела пятнадцать лет. – Рада познакомиться, Мариночка. Денис столько о тебе рассказывал. Чашка была тонкая, с золотым ободком. Марина взяла её, чувствуя, как немеют пальцы. За одним столом с ней сидела женщина, разрушившая её детство...

Она не могла думать ни о чем, кроме этого сна. Кого она ждала, чем должна окончиться эта встреча и оправдаются ли ее ожидания? Вера проснулась с привкусом яблок на губах. За окном серело ленинградское утро, будильник ещё не звонил, она проснулась сама. Опять этот двор. Опять скамейка. Опять ощущение, что кого-то ждёшь, и этот кто-то вот-вот появится из-за угла кирпичного дома. Три года. Три года один и тот же сон, который повторялся с навязчивой регулярностью. Вера откинула одеяло и села на край кровати...

Марина видела, как отец побледнел. Как сжались его пальцы на подлокотнике. Как он открыл рот – и закрыл, не сказав ни слова. Как на его лице сменилось несколько выражений – страх, стыд, усталость, – прежде чем оно застыло в какой-то маске. Начало здесь *** – Что случилось? – Я была у Артёма. Тишина. Такая плотная, что, казалось, её можно резать ножом. – Марина... – начал он. – Двадцать пять лет, – сказала она. – Двадцать пять лет ты врал. Нам с мамой. Ему. Себе. – Ты не понимаешь. – Тогда объясни...

На дворе лето, она влюблена и отлично проводит время с друзьями и подружками в лагере, который пах соснами в то июльское утро. А коробка пахла пылью и забытым временем. Марина сидела на табуретке посреди коридора, а вокруг неё громоздились пакеты со старыми вещами, которые она вытащила с антресолей. Суббота. За окном моросил ноябрьский дождь, и делать было решительно нечего. – Мариш, ты скоро? – крикнул из кухни Игорь. – Я пельмени поставил. – Ещё минут двадцать, – отозвалась она, не оборачиваясь...

На снимке отец обнимал незнакомого мужчину. Марина перевернула фотографию – на обороте пусто. Ни даты, ни подписи. Только два лица: одно родное до последней морщинки, второе – чужое. Но что-то в этом чужом лице казалось странно знакомым. Детектив сидел напротив, сложив руки на папке с документами. Кабинет был маленький, безликий - серые стены, жалюзи на окнах, ни одной личной вещи. Только стол, два стула и эта папка между ними. – Вы уверены, что вам это нужно? – спросил он. – Иногда незнание – благо...