Арина Полночь

— Я устал от семьи. Он сказал это так спокойно, словно сообщил, что сегодня будет дождь. Я даже не сразу поняла смысл его слов. Стояла у плиты, помешивала суп, сын в комнате собирал конструктор, а по телевизору тихо бормотали новости. — В каком смысле устал? — спросила я, не оборачиваясь. — В прямом. Устал от этой жизни. От вечных забот. От ответственности. Мне сорок два года, а ощущение, будто я уже прожил чужую жизнь. Я выключила конфорку. — Это шутка? — Нет. Он сел за стол, сцепил пальцы и впервые за много лет не смотрел мне в глаза...

— Нет, Серёжа, ты только посмотри на неё. И вот это — твоя жена? Лидия Павловна даже не пыталась говорить тише. Наоборот, словно хотела, чтобы Аня услышала каждое слово. — Ни образования толком, ни родителей с положением... Да и хозяйка, если честно, так себе. Аня стояла на кухне, мыла чашки после семейного ужина и делала вид, что ничего не слышит. Хотя внутри всё давно сжималось в тугой комок. Сергей тогда только тяжело вздохнул. — Мам, хватит. — Что хватит? Я правду говорю. Правду... Это слово Лидия Павловна любила больше всего...

В начале октября Марина впервые за много месяцев достала со шкафа свадебное платье. Не потому, что собиралась его надеть. Просто хозяйка квартиры попросила освободить верхнюю полку на антиресолях — собиралась делать ремонт, менять старые дверцы, и Марине пришлось перебрать коробки. Там лежали тетради учеников, пожелтевшие ноты, новогодние открытки и тот самый белый чехол, который она когда-то бережно гладила ладонью, словно в нём хранилось будущее. Она села прямо на пол. За окном моросил мелкий дождь, по батарее тихо постукивала труба, а в соседней квартире кто-то смотрел старый фильм...

— Мам, ты опять ей деньги перевела? Лена даже не пыталась скрыть раздражение. Она стояла у кухонного окна, наблюдая, как во дворе соседка развешивает бельё, а мать, как всегда, делала вид, что вопрос не услышала. — Ну перевела... Совсем немного. — Сколько? — Двадцать тысяч. Лена медленно закрыла глаза. — Мам, ты пенсию вчера получила. — И что? У меня ещё есть. — Нет у тебя ничего «ещё есть». Я же сама тебе продукты покупаю. Мать виновато поправила фартук. — У Кати сейчас тяжело. Лена только горько усмехнулась...

— Мама сказала, что ты неправильно его воспитываешь. Муж произнёс это тихо, даже не глядя на меня. Стоял у окна на кухне, крутил в руках кружку с остывшим чаем и смотрел во двор, где дети катались на велосипедах. Я как раз мыла посуду после ужина. — И что именно неправильно? — спросила я. Он пожал плечами. — Говорит, что Артём слишком избалованный. Что ты ему всё разрешаешь. Что мальчика нужно воспитывать строже. Я выключила воду и несколько секунд просто стояла, глядя на мокрые тарелки. Потому что это было уже не впервые...