Аркадская идиллия

потрясающие каньоны, ущелья и водопады. Например, ущелье Лу (фр. Gorges du Loup) — место, о котором редко пишут в путеводителях, зато его давно обожают те, кто любит выходить за рамки пляжного отдыха. Хайкинг, каньонинг, горные тропы, водопады, спрятанные прямо в скалах, и ощущение, будто оказался где-то в Альпах, а не в 40 (!) минутах от Канн. Местами пробегают ассоциации и с Новой Зеландией — пусть масштабы здесь, конечно, камернее. Но красиво — дух захватывает! Это, конечно, не Вердонское...

Идея каждый месяц добавлять в список хотя бы одно произведение из категории «обязательных к прочтению» оправдывает себя день за днём. А вкупе с моим союзником-искусствоведом мы, кажется, собираем очень неплохую базу для чтения. Так что приглашаю присоединиться: в этом месяце читаем Набокова и Паланика, а у кого побольше времени — встречаемся на чаепития и театральные постановки...

Saint Honorat) Это одно из самых необычных мест Лазурного Берега — остров, где почти полторы тысячи лет продолжается монашеская жизнь. Причём речь не о музее под открытым небом, а о действующем аббатстве, вокруг которого до сих пор существует весь остров. История здесь начинается примерно в 5-м веке, когда святой Гонорат основал на острове монашескую общину. Со временем аббатство Лерин стало одним из важнейших духовных центров Европы: здесь учились епископы, жили богословы, а сам остров пережил пиратские нападения, осады и смену эпох...

Напомню про это прекрасное место — настоящий уголок тишины и уединения посреди Лазурного Берега. Купальщики и любители нырять появляются здесь уже в апреле, постепенно заполняя пляжи по периметру острова, но даже в такие моменты он каким-то образом сохраняет ощущение полной оторванности от привычной шумной и суетливой Ривьеры. Из новых открытий...

». Композиция читается справа налево и сразу задаёт иной ритм. Первая сцена — четыре фигуры в саду, наполненном мягким, почти успокаивающим цветом. Женщина читает и одновременно кормит ребёнка грудью. Над ними — сложная решётка, солнечный диск, напоминающий морского ежа, и дерево со светящимися плодами. Образ материнства здесь соединяется с образом культуры — той самой, что была уничтожена на противоположной стене. Дальше пространство раскрывается в широкой синей плоскости, где сосуществуют несколько сцен, объединённых ощущением радости и лёгкости...