Aramuro Media

«Иногда кнопка лифта помнит больше, чем люди.» Дом № 11 на улице Горького стоит так давно, что кажется, будто он всегда тут был — кирпичный, с облупленным фасадом и старым лифтом, который гудит, как трактор. На восьмом этаже никто не живёт уже пять лет — съехали последние жильцы, дверь заложили железным листом, даже почтовый ящик сняли, чтоб не скапливался мусор. Лестничная клетка там полутёмная: лампочка перегорела и никто не меняет. Все привыкли: седьмой этаж — последний жилой, выше — пустота, грязь и паутина...

«Некоторые двери открываются без ключа.» 00:14. Именно в это время в нашем доме начали звенеть домофоны. Сначала подумали, что пацаны шутят — кто-то из двора набирает все квартиры подряд, чтоб открыть дверь и курить на лестнице. Но когда звонок начал звучать каждую ночь — ровно в одну и ту же минуту — стало не до смеха. У нас старый девятиэтажный кирпичный дом. Подъезды облупленные, кнопки в лифте залипают, проводка гудит так, что слышно даже через стены. Здесь всё старое — кроме домофона. Его недавно поставили за счёт жильцов, новый, с камерой...

«Некоторые качели ждут не всех.» Если выйти из старого двора за пятым корпусом на улицу Вокзальную и свернуть за трансформаторную будку, можно попасть туда, куда почти никто больше не ходит. Ржавые качели, труба, покосившийся турник и карусель, у которой кто-то давно снял сиденья. Песочница заросла сухим бурьяном, песок давно выдуло ветром. Вечером сюда никто не заглядывает — свет сюда не доходит, фонари дальше, у дороги. Эта площадка всегда была мёртвой — так её и звали: «Могилка». Ещё со школы...

«Некоторые записи не для дневника.» Когда ты живёшь в пригороде, ты быстро перестаёшь замечать сараи. Они сливаются с пейзажем, как ржавые жестяные коробки за остановкой или за забором школы. Старые, с гнутыми дверями, ободранной фанерой и крышами, которые весной сносит ветром. Такие сараи — чужие. Никто не знает точно, кто их строил и кто в них сейчас что-то держит. Иногда там ночуют бездомные, иногда хранят картошку — иногда просто замок висит годами, ржавеет, пока однажды не отваливается сам...

«Некоторые игры спрятаны под бетонным полом.» На старом девятиэтажном доме на улице Клубной в Ижевске не было ничего особенного. Панельный, советский, с облупленным фасадом. В подвале — старые трубы, замотанные в ржавые тряпки, пахнет сыростью, кошками и прогнившей штукатуркой. Зимой туда иногда спускались дворники перекурить — греться возле трубы отопления. Летом никто не лазил — темно, комары и мокрицы. Артём Дмитриевич, сторож и завхоз в одном лице, знал подвал как свои пять пальцев. Половина...