Елена Гроза | Остросюжетная проза

Ольга позвонила в среду, ближе к девяти вечера. Я как раз мыла посуду после ужина, руки в пене, телефон зажат между плечом и ухом. Она говорила быстро, сбивчиво, будто боялась, что я перебью. – Лен, мне нужна твоя помощь. Скажи Косте, что в субботу мы были вместе. Ходили в торговый центр, выбирали мне платье. Он может позвонить, спросить. Я выключила воду. Пена медленно стекала с пальцев в раковину, и этот звук вдруг показался очень громким. – Подожди. Зачем? – Лен, ну пожалуйста. Не спрашивай. Просто скажи, если он позвонит...

Катя услышала это в прихожей, когда застёгивала сапог на левой ноге. Галина Петровна стояла в дверном проёме кухни, вытирая руки полотенцем с выцветшими подсолнухами, и говорила так, словно обсуждала погоду. «Ты детей мне оставь, а сама жизнь устраивай». Сапог не застегнулся. Молния заела на середине, и Катя замерла, согнувшись, глядя на собственные пальцы. Они побелели. Потом она медленно выпрямилась. Галина Петровна уже отвернулась и пошла к плите, где закипал борщ. Как будто ничего не произошло...

Зинаида Павловна толкнула тяжёлую дверь и шагнула внутрь. Пахло свежим хлебом и чем-то цитрусовым, приятным. Она огляделась. Высокие потолки, мягкий свет, белые скатерти. На стенах фотографии в тонких рамках. Красиво. Она давно не бывала в таких местах, но сегодня повод был особенный. Внучке исполнялось двадцать пять, и Зинаида Павловна хотела забронировать столик на субботу. Сама позвонить не смогла, телефон барахлил, а Катя сказала: «Бабуль, просто зайди, там милые люди, помогут». Пальто на ней было серое, с крупными пуговицами...

Галина проснулась в четыре утра и сразу потянулась к телефону. Не потому что ждала сообщение. Просто привычка: посчитать, сколько дней осталось. Осталось три. Она лежала в темноте, слушала, как капает кран на кухне, и улыбалась. Три дня. Семьдесят два часа. Потом он войдёт в дверь, бросит сумку в коридоре, и квартира снова станет живой. Перестанет быть музеем, в котором она ходит одна между комнатами, разговаривая с кошкой. Кошка, к слову, его не любила. Но это другая история. Галине было сорок один...