Елена Гроза | Остросюжетная проза

Галина проснулась в четыре утра и сразу потянулась к телефону. Не потому что ждала сообщение. Просто привычка: посчитать, сколько дней осталось. Осталось три. Она лежала в темноте, слушала, как капает кран на кухне, и улыбалась. Три дня. Семьдесят два часа. Потом он войдёт в дверь, бросит сумку в коридоре, и квартира снова станет живой. Перестанет быть музеем, в котором она ходит одна между комнатами, разговаривая с кошкой. Кошка, к слову, его не любила. Но это другая история. Галине было сорок один...

Марина резала огурцы, когда зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но голос она узнала сразу. «Привет. Это Катя». Нож замер над разделочной доской. Катя. Бывшая жена Олега. Женщина, о которой Марина знала всё и ничего одновременно: имя, возраст, двое детей. И то, что Олег ушёл от неё четыре года назад. «Мне нужно с тобой поговорить», сказала Катя. Голос был ровный, без вызова. Так разговаривают люди, которые долго готовились к звонку. Марина вытерла руки полотенцем. Сердце стучало чуть быстрее, чем нужно...

Катя стояла у раковины и мыла огурцы. Спина ныла так, что хотелось согнуться пополам, но живот на седьмом месяце не давал. Сергей вошёл в кухню, открыл холодильник, достал квас. – Грядки заросли, – сказал он, не глядя на неё. – Сорняк уже по колено. Катя промолчала. Поставила огурцы в миску, вытерла руки о полотенце. – Ты слышала? – Слышала. – И? Она повернулась. Лицо Сергея было спокойным, даже равнодушным. Так смотрят на расписание автобусов. – Серёж, мне тяжело наклоняться. Врач сказала, что нагрузки...

Вадим произнёс это не громко. Он даже не поднял глаз от тарелки, будто просил передать соль или закрыть форточку. Лариса застыла с половником в руке. За столом сидели его сестра Инга, её муж и Полина, их четырнадцатилетняя дочь. В кастрюле остывал борщ, на подоконнике дребезжало стекло от ноябрьского ветра, а Лариса вдруг почувствовала себя посторонней в собственной жизни. «Мам, мне можно к Кате с ночёвкой?» спросила Полина. Вадим ответил раньше жены: «Нельзя. Завтра встанешь поздно, начнёшь огрызаться...

Я заметила пропажу не сразу. Прошло три дня после того, как Костя загрузил свои сумки в такси и уехал на вокзал. Три дня тишины, от которой я отвыкла за последние полгода. В субботу утром я решила навести порядок в спальне. Протёрла полки, переложила бельё в комоде, а потом потянулась к шкатулке на верхней полке. Деревянная, с резной крышкой, она пахла мамиными духами даже спустя восемь лет. Я открыла её и сразу увидела пустое место на бархатной подушечке. Серьги с аметистами. Мамины. Муж Андрей сидел на кухне и пил кофе...