Анастасия Павлова | Заметки из жизни

Каша шмякнулась на поднос со звуком пощечины. Ася поморщилась. Опять. Дочка, годовалая Алиска, колотила ложкой по столу и радостно гудела — ей-то плевать, что мать только что перемыла весь пол. — Ну давай, за маму, за папу... — Ася поднесла ложку ко рту дочери. Денис вышел из спальни при параде: рубашка, часы, одеколон шлейфом до кухни. Раньше Асе это нравилось. Теперь этот запах напоминал, что где-то есть другая жизнь — с бизнес-ланчами и перерывами на кофе без криков, подгузников и бессменного пучка на голове...

Запах борща ударил в нос, едва Инга переступила порог родительской квартиры. В детстве он означал уют. Теперь от него сводило скулы. То ли борщ стал не тот, то ли Инга стала не та. Скорее второе. Она прошла на кухню с коробкой дорогущих пирожных — новоселье как-никак. Свое, первое, выстраданное. Планировался красивый жест: спасибо, родные, что терпели меня пять лет. Жест не удался. За столом уже сидели. Отец — во главе, по-хозяйски расставив локти. Мать — с краешку, комкая полотенце. Брат Роман с видом побитой, но одухотворенной собаки...

Я пришла на день рождения к Ленке с твердым намерением: посидеть час для приличия, выпить бокал шампанского и свалить домой. У меня был план. Плед, сериал, кот и полное отсутствие людей вокруг. Идеальный вечер в моем представлении. План провалился в тот момент, когда я увидела Артема. Он стоял у окна с бокалом красного, что-то вдохновенно рассказывал небольшой компании и был до отвращения хорош собой. Высокий, плечи — моя личная проблема, я на такие плечи западаю мгновенно. Улыбка открытая, белозубая, как в рекламе зубной пасты...

Ира никогда не думала, что её муж способен на предательство. Нет, не так. На предательство — сколько угодно. Она не привыкла к предательству такого масштаба. Ира с Антоном никогда не шиковали. Жили как все — от зарплаты до зарплаты. Но последние лет семь все стало как-то совсем плохо. Придя к выводу, что Ира они так плохо живут потому, что Ира не умеет экономить, Антон взял бразды семейного бюджета в свои руки. И началось… — Куда ты тянешь эту гречку? Не видишь? Она же стоит как палка колбасы. Возьми вот эту...

В дверь звонили так, будто за ней горел Везувий, а спасательная шлюпка, по совместительству моя прихожая, была последним ковчегом. Я, свято веря, что курьер с моим новым антицеллюлитным кремом не может быть настолько голодным, распахнула дверь без опаски. Зря. На пороге возвышалась женщина-айсберг. Малиновое каре, подпирающее небеса, бюст десятого (ну или около того) размера и взгляд «я пришла за твоей душой, но сначала выпью чай». За её монументальной спиной пряталась девица лет семнадцати. Губа проколота, взгляд — как у кота, который уже нагадил в тапок и ждет оваций...