Ануш

Есть у нас на набережной таксист, Лёва, Левон по-нашему. Пятьдесят три года человеку, а язык как у базарной свахи: кого от вокзала до маяка довезёт, того уже и сосватал, и развёл, и обратно свёл. Вот он мне зимой эту историю и рассказал, стоя у моего двора с термосом. Возил, говорит, я тем летом одну женщину, тихую такую, из тех, кого жизнь пришибла и она сама не спорит. А кончилось у неё, Ануш, знаешь как. Не поверишь. Я слушала и думала своё. Человек ведь не сразу решается снова жить. Он к этому крадётся, бочком, будто воровать идёт у самого себя...

Заехала ко мне Елена позапрошлым летом и весь заезд молчала. Всё сама с собой, всё в сторону моря. А на другой год приехала опять, одна, без своих, и за утренним кофе на веранде вдруг разговорилась. Слушай, говорит, я тебе расскажу, только ты не суди. И рассказала про сестру, про мать и про одни бабушкины серьги, из-за которых чуть не разъехались навсегда. У нас на юге за общим столом человек весь виден: кто кому недоложил, кто ест молча, кто чужие куски считает. А у них стол был чужой, гостиничный, шведский...

Орех сажают не для себя. У нас на юге это знает всякий, кто хоть раз держал в горсти зелёный, ещё в кожуре, и считал, через сколько лет он даст тень. Дед посадит, а есть будут внуки. Я и присказку эту слышала от своей родни в тех краях, за морем, в предгорьях, где дома лепятся по склону, а внизу узкой полоской лежит вода. Оттуда мне и рассказали историю про сад, который чуть не пустили под топор чужому человеку. Я её перескажу, как услышала, а вы уж сами решайте, кто там был прав. Дом стоял на склоне, старый, дедов...

Зимой мой дом пустой, и я в нём вспоминаю летних. Прошлым летом жила у меня женщина, Надежда, тихая, всё поправляла на веранде чашки, чтоб стояли ровно. А как-то вечером сама и рассказала, зачем годом раньше они всей семьёй ездили в Геленджик. Ехали, говорит, расстаться по-человечески. Я слушала и молчала, потому что по-человечески у людей выходит редко так, как они задумали. Вот тебе эта история, а выводы делай сама. Надежда сложила купальники Полины в один пакет, свои в другой и поймала себя на том, что даже пляжные полотенца делит по границе: его стопка, её стопка...