Ануш

Заехала ко мне Елена позапрошлым летом и весь заезд молчала. Всё сама с собой, всё в сторону моря. А на другой год приехала опять, одна, без своих, и за утренним кофе на веранде вдруг разговорилась. Слушай, говорит, я тебе расскажу, только ты не суди. И рассказала про сестру, про мать и про одни бабушкины серьги, из-за которых чуть не разъехались навсегда. У нас на юге за общим столом человек весь виден: кто кому недоложил, кто ест молча, кто чужие куски считает. А у них стол был чужой, гостиничный, шведский...

Орех сажают не для себя. У нас на юге это знает всякий, кто хоть раз держал в горсти зелёный, ещё в кожуре, и считал, через сколько лет он даст тень. Дед посадит, а есть будут внуки. Я и присказку эту слышала от своей родни в тех краях, за морем, в предгорьях, где дома лепятся по склону, а внизу узкой полоской лежит вода. Оттуда мне и рассказали историю про сад, который чуть не пустили под топор чужому человеку. Я её перескажу, как услышала, а вы уж сами решайте, кто там был прав. Дом стоял на склоне, старый, дедов...

Зимой мой дом пустой, и я в нём вспоминаю летних. Прошлым летом жила у меня женщина, Надежда, тихая, всё поправляла на веранде чашки, чтоб стояли ровно. А как-то вечером сама и рассказала, зачем годом раньше они всей семьёй ездили в Геленджик. Ехали, говорит, расстаться по-человечески. Я слушала и молчала, потому что по-человечески у людей выходит редко так, как они задумали. Вот тебе эта история, а выводы делай сама. Надежда сложила купальники Полины в один пакет, свои в другой и поймала себя на том, что даже пляжные полотенца делит по границе: его стопка, её стопка...

Этой зимой парк у 'Прибоя' стоит пустой, дорожки в мокрых листьях, и скамьи у спуска к морю потемнели от дождя. Я иногда прохожу тут, когда несу бумаги из старого корпуса, и всегда сбавляю шаг у крайней скамьи, у самого спуска к гальке. Ту, что лицом к воде. Слушай, расскажу, пока никого нет, а то эту историю в корпусе двенадцать лет как перевернули с ног на голову, а правду знали трое, да я четвёртая. *** Каждый вечер тем летом на той скамье сидели двое, и весь корпус знал про них раньше, чем они сами что-нибудь про себя поняли...

Соседи мои через забор, дом Погосянов, вниз по нашей улице, и каждое лето я вижу из своего двора да с рынка, как у них кто-нибудь женится, крестится или ссорится. А в то лето привезли туда городскую невестку, и я, честно скажу, дала ей неделю. Ошиблась. Она за одно застолье стала в том дворе своей крепче иных, кто там родился. Зовут меня Ануш, живу я в Адлере всю жизнь, держу гостевой дом, а по утрам хожу на рынок за зеленью, потому что отец мой у плиты без свежей кинзы за стол не сядет. Забор у нас с ними общий, и двор их мне из моего виден как на ладони...