Антология антологий

Дмитрий ВЕНЕВИТИНОВ Элегия (Кн. 3. Волконской) Волшебница! Как сладко пела ты Про дивную страну очарованья, Про жаркую отчизну красоты! Как я любил твои воспоминанья, Как жадно я внимал словам твоим И как мечтал о крае неизвестном! Ты упилась сим воздухом чудесным, И речь твоя так страстно дышит им! На цвет небес ты долго нагляделась И цвет небес в очах нам привезла. Душа твоя так ясно разгорелась И новый огнь в груди моей зажгла. Но этот огнь томительный, мятежной, Он не горит любовью мирной, нежной, — Нет! он и жжет, и мучит, и мертвит, Волнуется изменчивым желаньем, То стихнет вдруг, то бурно закипит, И сердце вновь пробудится страданьем. Зачем, зачем так сладко пела ты? Зачем и я внимал тебе так жадно И с уст твоих, певица красоты, Пил яд мечты и страсти безотрадной?

АМАРИ (Михаил ЦЕТЛИН) Из цикла "Возвращение" 1 Не всё ли равно мне, где жить и томиться Любовью земной и печалью земной, Откуда к безвестному страстно стремиться? Ах, всё равно! всюду я буду молиться, Любить красоту и дышать тишиной. Россия далёкая, образ твой помню, Но вижу в мечтах столь прекрасной тебя, Что, может быть, дома я был бы бездомней!.. Не всё ли равно мне, не всё ли равно мне, Где верить в тебя мне, где помнить, любя? Здесь так же вдыхаю я полною грудью И пряный и сладостный воздух весны. Здесь так же иные мне дОроги люди, И так же молюсь я о радостном чуде И вижу тревожные странные сны. Весною и здесь благоуханные ночи Полны до краев темнотой, тишиной, Когда лишь приблизившись милые очи Влюбленные видят, а речи короче И словно насыщены тьмою ночной. И здесь буду жить я, может быть, долго, И здесь я умру, если так суждено. Что ж кажется жизнь мне здесь бременем долга, И снится мне север, Москва моя, Волга… И плачу во сне я… О, не всё ли равно!

Дмитрий ВЕНЕВИТИНОВ [Утешение] Блажен, кому судьба вложила В уста высокий дар речей, Кому она сердца людей Волшебной силой покорила; Как Прометей, похитил он Источник жизни дивный пламень, И вкруг себя, как Пигмальон, Одушевляет хладный камень. Немногие небесный дар В удел счастливый получают, И редко, редко сердца жар Уста послушно выражают. Но если в душу вложенА Хоть искра страсти благородной, — Поверь, не даром в ней она; Не теплится она бесплодно... Не с тем судьба ее зажгла, Чтоб смерти хладная зола Ее навеки потушила: Нет! — что в душевной глубине, Того не унесет могила: Оно останется по мне. Души пророчества правдивы. Я знал сердечные порывы, Я был их жертвой, я страдал И на страданья не роптал; Мне было в жизни утешенье, Мне тайный голос обещал, Что не напрасное мученье До срока растерзало грудь. Он говорил: «Когда-нибудь Созреет плод сей муки тайной И слово сильное случайно В нежданном пламени речей Из грУди вырвется твоей; Уронишь ты его не даром: Оно чужую грудь зажжет, В нее как искра упадет И в ней пробудится пожаром».

АМАРИ (Михаил ЦЕТЛИН) Прогулка Николая I Пристегнувши шнурками полость, Запахнувши крепче шинель, Он летит — и в душе веселость, Веет ветер, крепкий, как хмель. Иногда от быстрого бега, Из-под легких конских копыт, Мягко белыми комьями снега На мгновенье глаза слепит. Мчатся сани стрелой прямою, А вкруг них снежинок игра, Опушающих белой каймою Темно-серый город Петра. Николай, изящный, высокий, Неподвижно прямой сидит, И любовно царское око Созерцает знакомый вид: Дали ровны, улицы прямы, И мундиры застегнуты все, Дальней крепости панорама В величавой стынет красе. Дали ровны, улицы прямы… Что страшней, прекрасней, скучней, Чем создание воли упрямой Напряженных петровских дней? Дали ровны, улицы прямы, Снег блестит, простор серебря. О какая прекрасная рама К величавой фигуре царя!

Дмитрий ВЕНЕВИТИНОВ К Пушкину Известно мне: доступен гений Для гласа искренних сердец. К тебе, возвышенный певец, Взываю с жаром песнопений. Рассей на миг восторг святой, Раздумье творческого духа И снисходительного слуха Младую музу удостой. Когда пророк свободы смелый. Тоской измученный поэт, Покинул мир осиротелый, Оставя славы жаркий свет И тень всемирные печали, Хвалебным громом прозвучали Твои стихи ему вослед. Ты дань принес увядшей силе И славе на его могиле Другое имя завещал. Ты тише, слаще воспевал У муз похищенного Галла. Волнуясь песнею твоей, В груди восторженной моей Душа рвалась и трепетала. Но ты еще не доплатил Каменам долга вдохновенья: К хвалам оплаканных могил Прибавь веселые хваленья. Их ждет еще один певец: Он наш, — жилец того же света. Давно блестит его венец; Но славы громкого привета Звучней, отрадней глас поэта. Наставник наш, наставник твой, Он кроется в стране мечтаний, В своей Германии родной. Досель хладеющие длани По струнам бегают порой, И перерывчатые звуки, Как после горестной разлуки Старинной дружбы милый глас К знакомым думам клонят нас. Досель в нем сердце не остыло, И верь, он с радостью живой В приюте старости унылой Еще услышит голос твой, И, может быть, тобой плененный, Последним жаром вдохновенный, Ответно лебедь запоет И, к небу с песнию прощанья Стремя торжественный полет, В восторге дивного мечтанья Тебя, о Пушкин, назовет.