Антология антологий

Дмитрий ВЕНЕВИТИНОВ Элегия (Кн. 3. Волконской) Волшебница! Как сладко пела ты Про дивную страну очарованья, Про жаркую отчизну красоты! Как я любил твои воспоминанья, Как жадно я внимал словам твоим И как мечтал о крае неизвестном! Ты упилась сим воздухом чудесным, И речь твоя так страстно дышит им! На цвет небес ты долго нагляделась И цвет небес в очах нам привезла. Душа твоя так ясно разгорелась И новый огнь в груди моей зажгла. Но этот огнь томительный, мятежной, Он не горит любовью мирной, нежной, — Нет! он и жжет, и мучит, и мертвит, Волнуется изменчивым желаньем, То стихнет вдруг, то бурно закипит, И сердце вновь пробудится страданьем. Зачем, зачем так сладко пела ты? Зачем и я внимал тебе так жадно И с уст твоих, певица красоты, Пил яд мечты и страсти безотрадной?

АМАРИ (Михаил ЦЕТЛИН) Из цикла "Возвращение" 1 Не всё ли равно мне, где жить и томиться Любовью земной и печалью земной, Откуда к безвестному страстно стремиться? Ах, всё равно! всюду я буду молиться, Любить красоту и дышать тишиной. Россия далёкая, образ твой помню, Но вижу в мечтах столь прекрасной тебя, Что, может быть, дома я был бы бездомней!.. Не всё ли равно мне, не всё ли равно мне, Где верить в тебя мне, где помнить, любя? Здесь так же вдыхаю я полною грудью И пряный и сладостный воздух весны. Здесь так же иные мне дОроги люди, И так же молюсь я о радостном чуде И вижу тревожные странные сны. Весною и здесь благоуханные ночи Полны до краев темнотой, тишиной, Когда лишь приблизившись милые очи Влюбленные видят, а речи короче И словно насыщены тьмою ночной. И здесь буду жить я, может быть, долго, И здесь я умру, если так суждено. Что ж кажется жизнь мне здесь бременем долга, И снится мне север, Москва моя, Волга… И плачу во сне я… О, не всё ли равно!

Дмитрий ВЕНЕВИТИНОВ [Утешение] Блажен, кому судьба вложила В уста высокий дар речей, Кому она сердца людей Волшебной силой покорила; Как Прометей, похитил он Источник жизни дивный пламень, И вкруг себя, как Пигмальон, Одушевляет хладный камень. Немногие небесный дар В удел счастливый получают, И редко, редко сердца жар Уста послушно выражают. Но если в душу вложенА Хоть искра страсти благородной, — Поверь, не даром в ней она; Не теплится она бесплодно... Не с тем судьба ее зажгла, Чтоб смерти хладная зола Ее навеки потушила: Нет! — что в душевной глубине, Того не унесет могила: Оно останется по мне. Души пророчества правдивы. Я знал сердечные порывы, Я был их жертвой, я страдал И на страданья не роптал; Мне было в жизни утешенье, Мне тайный голос обещал, Что не напрасное мученье До срока растерзало грудь. Он говорил: «Когда-нибудь Созреет плод сей муки тайной И слово сильное случайно В нежданном пламени речей Из грУди вырвется твоей; Уронишь ты его не даром: Оно чужую грудь зажжет, В нее как искра упадет И в ней пробудится пожаром».

АМАРИ (Михаил ЦЕТЛИН) Прогулка Николая I Пристегнувши шнурками полость, Запахнувши крепче шинель, Он летит — и в душе веселость, Веет ветер, крепкий, как хмель. Иногда от быстрого бега, Из-под легких конских копыт, Мягко белыми комьями снега На мгновенье глаза слепит. Мчатся сани стрелой прямою, А вкруг них снежинок игра, Опушающих белой каймою Темно-серый город Петра. Николай, изящный, высокий, Неподвижно прямой сидит, И любовно царское око Созерцает знакомый вид: Дали ровны, улицы прямы, И мундиры застегнуты все, Дальней крепости панорама В величавой стынет красе. Дали ровны, улицы прямы… Что страшней, прекрасней, скучней, Чем создание воли упрямой Напряженных петровских дней? Дали ровны, улицы прямы, Снег блестит, простор серебря. О какая прекрасная рама К величавой фигуре царя!

Дмитрий ВЕНЕВИТИНОВ К Пушкину Известно мне: доступен гений Для гласа искренних сердец. К тебе, возвышенный певец, Взываю с жаром песнопений. Рассей на миг восторг святой, Раздумье творческого духа И снисходительного слуха Младую музу удостой. Когда пророк свободы смелый. Тоской измученный поэт, Покинул мир осиротелый, Оставя славы жаркий свет И тень всемирные печали, Хвалебным громом прозвучали Твои стихи ему вослед. Ты дань принес увядшей силе И славе на его могиле Другое имя завещал. Ты тише, слаще воспевал У муз похищенного Галла. Волнуясь песнею твоей, В груди восторженной моей Душа рвалась и трепетала. Но ты еще не доплатил Каменам долга вдохновенья: К хвалам оплаканных могил Прибавь веселые хваленья. Их ждет еще один певец: Он наш, — жилец того же света. Давно блестит его венец; Но славы громкого привета Звучней, отрадней глас поэта. Наставник наш, наставник твой, Он кроется в стране мечтаний, В своей Германии родной. Досель хладеющие длани По струнам бегают порой, И перерывчатые звуки, Как после горестной разлуки Старинной дружбы милый глас К знакомым думам клонят нас. Досель в нем сердце не остыло, И верь, он с радостью живой В приюте старости унылой Еще услышит голос твой, И, может быть, тобой плененный, Последним жаром вдохновенный, Ответно лебедь запоет И, к небу с песнию прощанья Стремя торжественный полет, В восторге дивного мечтанья Тебя, о Пушкин, назовет.

Арсений АЛЬВИНГ (СМИРНОВ) Бессонница (XVIII-ая, дежурная — написанная во время дежурства) ...И серебряных рыб в небе реяли стаи, И молочные полосы прожекторОв... И душа замирала, томясь и страдая, На костре истязаний то корчась, то тая, Купиною горЯ и никак не сгорая — Затихающая, без слов... И, под звуки сирены, под гулы зениток, Под приглУшенный рокот уставших людей, Кто-то страшный развёртывал свиток Умираний, страданий, ошибок и пыток, Всё сливая в единый, твердеющий слиток Полноценных и чистых идей... И, казалось, надвинулась ночь без просвета, Сжавши землю своей роковой чернотой; Обречённой казалась вся наша планета, Без любви, без тепла, без порывов, без света, Потому что безумье нелепое это Называлось тотальной войной... (Ночь на 14.XI.41 г.)

Дмитрий ВЕНЕВИТИНОВ Три розы В глухую степь земной дороги, Эмблемой райской красоты, Три розы бросили нам боги, Эдема лучшие цветы. Одна под небом Кашемира Цветет близ светлого ручья; Она любовница зефира И вдохновенье соловья. Ни день, ни ночь она не вянет, И если кто ее сорвет, Лишь только утра луч проглянет, Свежее роза расцветет. Еще прелестнее другая: Она, румяною зарей На раннем небе расцветая, Пленяет яркой красотой. Свежей от этой розы веет И веселей ее встречать: На миг один она алеет, Но с каждым днем цветет опять. Еще свежей от третьей веет, Хотя она не в небесах; Ее для жарких уст лелеет Любовь на девственных щеках. Но эта роза скоро вянет: Она пуглива и нежна, И тщетно утра луч проглянет — Не расцветет опять она.

Арсений АЛЬВИНГ (СМИРНОВ) Бессонница (6-я, жабья) Охмелеть без вина бы, Да и нету вина. Знаю, там вот у жабы Золотая спина. Надо ж глиняной твари, Как и нам, помечтать О любви и о паре Ей, зелёной, подстать... Ну, уж нет, извините; Нет для пепельниц пар, Хоть бессонные нити И свивает угар... И хоть в жарких подушках Не свежа голова, Но смешны о лягушках Нам такие слова. Бросим глупые жмурки — Жабе, жабе ли страсть, Коль ей надо окурки Собирать в свою пасть... Ну, а нам в одеяло б, Да не мучая глаз, Без кошмаров и жалоб Задремать хоть на час. Ну, а нам охмелеть бы, Охмелеть без вина, Чтоб бессонные ведьмы Не похитили сна.

Дмитрий ВЕНЕВИТИНОВ К моему перстню* Ты был отрыт в могиле пыльной, Любви глашатай вековой, И снова пыли ты могильной Завещан будешь, перстень мой. Но не любовь теперь тобой Благословила пламень вечной И над тобой, в тоске сердечной, Святой обет произнесла... Нет! дружба в горький час прощанья Любви рыдающей дала Тебя залогом состраданья. О, будь мой верный талисман! Храни меня от тяжких ран И света, и толпы ничтожной, От едкой жажды славы ложной, От обольстительной мечты И от душевной пустоты. В часы холодного сомненья Надеждой сердце оживи, И если в скорбях заточенья, Вдали от ангела любви, Оно замыслит преступленье, — Ты дивной силой укроти Порывы страсти безнадежной И от груди моей мятежной Свинец безумства отврати. Когда же я в час смерти буду Прощаться с тем, что здесь люблю, Тебя в прощанье не забуду: Тогда я друга умолю, Чтоб он с моей руки холодной Тебя, мой перстень, не снимал, Чтоб нас и гроб не разлучал. И просьба будет не бесплодна: Он подтвердит обет мне свой Словами клятвы роковой. Века промчатся, и быть может, Что кто-нибудь мой прах встревожит И в нем тебя отроет вновь; И снова робкая любовь Тебе прошепчет суеверно Слова мучительных страстей, И вновь ты другом будешь ей, Как был и мне, мой перстень верной. * Перстень был подарен поэту 3инаидой Александровной Волконской (1889-1862), в которую он был страстно влюблен. Удивительным образом сбылось предсказанное поэтом: перед смертью друзья надели на его палец перстень, который он всегда носил с собой, а в 1930 году его прах был встревожен при перенесении из Симонова монастыря на Новодевичье кладбище, перстень был снят с руки Веневитинова и сейчас хранится в Литературном музее.

Арсений АЛЬВИНГ (СМИРНОВ) Чудище (сонет-подражание) (Е[вгению] К[ропивницкому]) Вот надвинулось страшное что-то. Нет спасенья. Укрыться? Бежать?.. Бесполезно. Душа, словно тать, Изошла немотой и зевотой. Всё напрасно. Безжалостный кто-то Вдруг напомнил так тихо: «опять?»... Сколько их? Да, пожалуй, 105... Если только не сбился со счёта. Да: 105 сверх-томительных дней*... Что за хруст, что за стоны и... кашель? Я же жив ещё! Право, ей-ей! Пусть вокруг меня липкая каша, Пусть погибнуть мне в ней суждено — Заглянул я на самое дно!.. (3 ч. ночи на 20.Х.41 г.) * Поэт дежурил по ночам в местной противовоздушной обороне Москвы.

Дмитрий ВЕНЕВИТИНОВ Жизнь Сначала жизнь пленяет нас: В ней всё тепло, всё сердце греет И, как заманчивый рассказ, Наш ум причудливый лелеет. Кой-что страшит издалека, — Но в этом страхе наслажденье: Он веселит воображенье, Как о волшебном приключенье Ночная повесть старика. Но кончится обман игривой! Мы привыкаем к чудесам. Потом — на всё глядим лениво, Потом — и жизнь постыла нам: Ее загадка и завязка Уже длинна, стара, скучна, Как пересказанная сказка Усталому пред часом сна.

Сергей АЛЫМОВ Россия   Где найдешь страну на свете   Краше Родины моей?   Все края земли моей в расцвете,   Без конца простор полей! Припев: Светит солнышко на небе ясное, Цветут сады, шумят поля. Россия вольная, страна прекрасная, Советский край, моя земля!   Нашей силе молодецкой   Нету края и конца.   Богатырь-герой, народ советский   Славит Сталина-отца! Припев