Аннушка Пишет

— Ты посмотри, что они написали! — Галина Степановна ткнула телефоном прямо в лицо дочери, едва та открыла дверь. — «Вид на море»! Ты видишь тут море?! Марина отступила назад, пропуская мать в прихожую. За окном хрущёвки моросил дождь. До отпуска оставалось три дня. — Мам, дай раздеться хотя бы. — Раздевайся, раздевайся. Я подожду. — Галина Степановна прошла на кухню, поставила сумку на стул и сложила руки на переднике. — Только объясни мне, дочка: мы едем смотреть на море или на крышу соседнего корпуса? Потому что на фотографии — крыша...

— Мест нет! — тётка в синей жилетке РЖД рявкнула прямо в лицо Нине Степановне, даже не поглядев на неё. — Следующая электричка через час двадцать. Отойдите от кассы. Нина Степановна не отошла. — Девушка, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Я третий раз стою в этой очереди. Третий. У меня мать восьмидесяти лет одна в деревне. Без газа. Плита сломалась. — Я вам что, слесарь? — тётка наконец подняла глаза от монитора. — Мест. Нет. По-русски говорю. Очередь сзади зашевелилась, задышала в затылок...

— Ты где пропадаешь по вечерам? Галина Петровна стояла в дверях кухни, держа в руках сковороду. Ужин уже час как остыл. Котлеты подсохли по краям. Виктор разулся в коридоре, бросил куртку на крючок. — Задержался. — На работе? — Ну а где же ещё. Он прошёл мимо неё к раковине, открыл кран. Галина смотрела в его спину. Крепкая спина, та же, что двадцать восемь лет назад. Только сейчас он с ней почти не разговаривает. — Котлеты на плите, — сказала она. — Не хочу. Поздно уже. — Я три часа стояла. — Галь, ну хватит...

— Слушай, Рита, — Люба говорила в трубку уже стоя в коридоре, натягивая туфли, — ты мне скажи прямо: они у вас уже? — Уже, — коротко ответила Рита. — Сколько? — Четверо. И чемоданов — пять. Люба вцепилась в вешалку. — Пять чемоданов на четверых — это как? — А у тёти Зины ещё баул отдельно. Говорит — там варенье. Три банки с вареньем в отдельном бауле, Люба. Отдельном. Люба закрыла глаза. Они приехали в воскресенье в половину двенадцатого. Мать открыла дверь ещё до звонка — видно, услышала топот на лестнице...

— Костя, я сказала — справлюсь. Не надо меня встречать. Я не маленькая! Нина Фёдоровна прижала телефон к уху и переложила баул с левой руки на правую. Баул весил, как небольшой холодильник. Внутри лежали: три банки солёных грибов, домашняя тушёнка, пирожки с капустой в пакете, варенье из крыжовника и вязаные носки — четыре пары. — Мам, тебе в Москве три часа пересадка. Там метро, там... — Я была в Москве! В восемьдесят седьмом году была. Всё помню прекрасно. — В восемьдесят седьмом там и метро другое было! — Метро везде одинаковое...