Аннушка Пишет

— Соня, мне нужно тебе кое-что сказать. Пятнадцать лет назад ты вышла замуж не за того человека, за которого думала. Тарелка выскользнула у Сони из рук и разбилась о край раковины. — Что ты несёшь, Гриша? Он сидел за столом, не поднимая глаз, крутил в пальцах чайную ложку. Ужин давно остыл — котлеты так и лежали на его тарелке нетронутыми, будто он всё это время только и делал, что подбирал слова. — У меня есть сын. Ему четырнадцать. — Ты издеваешься. — Не издеваюсь. — Он наконец посмотрел на неё...

— Ты что, совсем сдурела? Замки поменяла! — Ирина дёргала ручку двери, а та не поддавалась. — Открой немедленно! — А ты постучи, может, кто откроет, — донёсся из-за двери голос свекрови, спокойный, будто речь шла о протёкшем кране, а не о том, что невестку с ребёнком выставили на лестничную клетку. — Валентина Егоровна, у меня Сашка на руках спит! Мы с холода зашли! — С холода? А из тёплой квартиры кто вас гнал? Сами ушли, сами и стойте. Ирина опустила взгляд на сына. Тот и правда спал, уткнувшись носом в воротник куртки, не понимая, что мать стоит перед запертой дверью собственного дома...

— Ты что, совсем нормальный?! Хлебом пельмени заедаешь, как алкаш какой-то! Тамара Сергеевна влетела в кухню с тряпкой в руках, будто на пожар прибежала. Геннадий Палыч сидел за столом, невозмутимо макал кусок белого хлеба в сметану и отправлял следом за пельменем. — Тамар, ну чего ты орёшь с утра, — он прожевал, не поднимая головы. — Хлеб как хлеб. Всю жизнь так ем. — Всю жизнь! Вот именно, что всю жизнь одно и то же! Тридцать два года я на тебя смотрю, как ты это делаешь, и меня уже трясёт! Она швырнула тряпку в раковину...

— Мам, ты опять эту рвань на голову нацепила! Выброси ты её, стыдно людям в глаза смотреть! Наталья вырвала соломенную шляпу из рук матери и швырнула на веранду. Шляпа шлёпнулась в пыль возле старого рукомойника, подпрыгнула и застыла, будто обиделась. — Это не рвань, — Валентина Егоровна медленно наклонилась, отряхнула поля ладонью. — Это шляпа отца твоего. Он мне её на дачу подарил, когда мы участок только получили. Тридцать лет ей. — Вот именно, тридцать лет! Соломка вся в дырах, лента выцвела,...

— Отдых под пальмой, значит? — Римма Аркадьевна швырнула на стол глянцевый буклет турагентства. — А кто путёвку оплатил, забыла? Марина не отрывала взгляда от чемодана, который уже наполовину собрала. — Я оплатила, мама. Своими деньгами. — Своими! — Римма Аркадьевна фыркнула, скрестив руки. — А кто тебе эти деньги дал на первый взнос за квартиру три года назад? Забыла? Или память отшибло от этой Турции твоей? — Я вернула тот долг. До копейки. — Долг она вернула. — Свекровь опустилась на стул у окна, будто силы её оставили...