Обычная фамилия. Жил-был один человек с обычной фамилией. Но был он примечателен тем, что его окружали люди с фамилией Бурундуков и Бурундукова. Казалось бы, фамилия не столь распространенная, поэтому, когда преподаватель в институте оказался с такой же фамилией, как и первая учительница - Бурундуковы – человек удивился, а когда тренер по вождению представился как Бурундуков И.А. – и вовсе испугался. Что же это за совпадения такие. Ипотеку ему одобрил кредитный эксперт Бурундуков Э.М., а фамилия второй жены была – Бурундукова И.И. Была не потому что наш человек женился в третий раз, а потому что умер. Фамилия могильщика, копавшего ему могилу была, конечно же, Бурундуков, но человек об этом уже не узнал. Вместо этого он прибыл в ад. Не тот ад, который у Данте. Ад – некое продолжение жизни в санаторных условиях привычной действительности, с соблюдением гражданского и правового кодекса. Души ожидают здесь своей очереди на распределение в следующие жизни, после рассмотрения всех прижизненных поступков и дел гражданина. В аду человек сел на стул перед большим важным столом с чернильницей. Работник с рожками мимолетом взглянул на человека и буркнул: - Фамилия? Человек ответил: - Пурундуков. Работник нахмурил брови, взял трубку телефона, с оборванным почему-то шнуром, и сказал: - Аллоу! Эллочка. Пурундуков прибыл. Это по нему ошибка была?... Ага… Жду. Через минуту впорхнула миловидная пышная Эллочка с кипой бумаг в руках, выше ее головы. Работник некоторое время разбирал бумаги, потом взял печать без чернил и лихо крякнул по документу, приговаривая: «Ох, уж эти паспортисты, я бы их всех сварил». Пурундуков гусем шею вытянул, и успеть разглядеть надпись: «Переделать». - Ну что, Пурундуков. Ошиблись с вашей фамилией. Идите обратно. Так родился на свет Бурундуков. тг канал t.me/...ra7
Лунное затмение | Миры Аннэт Хорол
Ядовитая роща.
Жила-была красивая поляна. Она целыми днями любовалась цветами, наблюдала ход их жизни, восхищалась, как они расцветали и засыпали; а в полудень обожала слушать пение ветра в своих волнистых высоких сочных травах. Она настолько любила жизнь, что не отказывала ни одному живому существу - зайцы приходили полакомиться ягодами сладкой дикой малины, что росла в кустах на самой обочине. Бабочки порхали с лепестка на лепесток, а пчелы делали самый вкусный мед, побывав на цветочной поляне. С грустью поляна...
Плакучая Ива
- Прекрасная погода сегодня, не правда ли? - спросила пожилая женщина. Она подслеповато всматривалась в воду, где отражались острые как стекло солнечные блики, режущие глаз, но она даже не щурилась. Он подумал, что это все из-за тени старого дерева, под которым она сидела. Длинные ивовые прутья наклонялись почти до самой воды и надежно скрывали от солнца любого путника, укрывшегося под ним. В первую минуту он и слова не мог вымолвить, как давно он ее не видел? Сколько прошло? Лет десять - не меньше. Она умерла от тяжелой болезни и последнее время совсем перестала узнавать окружающих. Его узнавала почти до последнего дня...
Казненная Королева. С эшафота как нельзя лучше было разглядеть и восторженные ухмылки, и слезы разочарования. Все, что нужно было этой публике – театральное представление и они его получат! Гнусная толпа ликовала, ее лихорадило словно единый живой организм, от боли и горя… даже не человека, нет. Для них Мария-Антуанетта всегда была недосягаемой богиней, она не причислялась к людям. Божество с отрубленной головой – вот какую картину они предвкушали. И теперь каждый из них мог возвыситься над поверженной, плюнуть, растоптать ее своими грязными ботинками. Мария-Антуанетта посмотрела вдаль на крикливых птиц… Затем сделала шаг вперед и раскинув руки, сказала: я отдаю себя природе этому чистому небу и прекрасным цветам вы можете свергать меня сколько угодно но вы никогда не сможете забрать мою душу ведь отныне она чиста и вольна как ветер! Королева распалялась все больше, но последние ее слова все равно потонули в гомоне толпы, которую она не могла перекричать. КА-ЗНИТЬ. КА-ЗНИТЬ! Толпа скандировала. Запах крови будоражил ее. Палач, не двигаясь, смотрел вперед. Мария-Антуаннета, горделиво вскинула голову, и приподняв подол платья, медленно подошла к палачу и склонила голову. Палач взмахнул топором. Толпа замерла. Миг! Лязг! Поверженная голова покатилась вдоль публики, смаковавшей каждую деталь. Площадь словно дрожала, ей принесли жертву, напоили кровью, в очередной раз... Этого хватит еще на несколько месяцев, а затем будет еще и еще. Толпу нужно сдерживать, иначе она начнет воевать и грызться между собой. А междуусобицы не нужны, дабы не подрывать авторитет нового короля. ... Каждый раз одно и то же, – вздохнула актриса. Она подняла голову опальной королевы и водрузила ее обратно. Палач закурил, но ничего не сказал. – Ну что же ты молчишь, Патрик. Если нам не поднимут жалованье, я отказываюсь играть отрубленную голову. У меня и так уже тут шрам образовался от топора. Наточи его получше! – Мария-Антуанетта взяла крем и легким движением смазала шрам на месте сруба. – Я тебе говорил, нечего на Землю прилетать! Ни на какой планете нет столько жестокости, как тут! Лично меня роль палача вводит каждый раз в депрессию, будь она не ладна! – Через несколько световых лет отсюда есть одна планетка – сплошной Рай. Тепло, океан, махнем туда. Погреем косточки, а? – И людей там нет? – Нет, конечно. Мне про нее один революционер рассказывал. Пока они думают, что он тухнет в одиночестве в своей тюрьме посреди океана, хитрец прохлаждается на золотых пляжах и попивает холодный ром. – А, поехали! – сказал Палач, и вытер остатки крови с топора. Если вам понравилось, можете подписаться на мой тг канал: t.me/...ra7
Теплые вещи. У него почти не было шансов. Старый, истерзанный, в грязных разводах он умирал несколько раз, но изломанная кукла Бекки без одной ноги доставала ржавую иглу и зашивала прохудившиеся дырки на розовой шерсти. Возле гривы заплаток было столько, что та часть представляла собой лоскутное одеяло. Когда приходило время очередной игрушке отправляться в Небытие, Бекки обязательно просила отрезать кусочек от наряда. “Это понадобится для тех, кто пока еще здесь, с нами”. Никто еще не отказал, кроме механического барабанщика. Тот отказался отдавать часть обшивки своего барабана, не сказал больше ни слова, и шагнул в Небытие. Бекки не расстроилась. Она знала, что барабанщик был зол, прежде всего на того человека, который забыл о его прекрасной фарфоровой спутнице - милой Розе - и та канула в Небытие еще несколько лет назад. С тех пор он ополчился на тех, кто ждал. А Бекки ждала, и трактор с облупившейся краской тоже ждал, и пластмассовая барби с лохматой прической, и плюшевый Гав, и розовый единорожка по имени Плак тоже ждал. Тот самый, у которого возле гривы лоскутное одеяло. После того, как Бекки очередной раз подшила его, он проковылял к своему месту и лег на тряпку, положив единорожью голову на лапы. Где-то вдали замерцал электрический свет. Он был похож на луч кинескопа от огромного проектора. Красивая девушка с длинными черными волосами устало плюхнулась в мягкое кресло. Зазвонил телефон. Плак вздрогнул. - Алле, - сказала девушка грубо! Далее она что-то выслушивала, и ее лицо по мере этого менялось. Наконец, она сказала: - Но я делала все! Делала все, чтобы стать руководителем отдела. Целый год, Спарки! Целый год, я трудилась и приходила домой, чтобы лишь поспать! И он назначает этого урода…Да, конечно, Спарки, я все понимаю… Наконец, девушка нажала отбой. Она обняла себя руками и подобрала ноги, словно продрогла и никак не могла согреться. Единорожек Плак лишь постанывал на своем месте, жалостливо глядя на хозяйку. Он не мог ее сейчас утешить, ведь в ее памяти его практически не существовало. Девушка так жалостливо плакала, что сердце единорога готово было разорваться от горя. И он решился. Плак на прощание взглянул на Бекки. Та сидела возле плюшевого Гава. Ткань щенка стала слишком хрупкой. Плак пошел в сторону света. Яркие лучи слепили его все больше и больше, а вскоре он не видел ничего, кроме них. Наконец, он увидел вспышку и черноту вокруг себя. “Это и есть Великое Небытие?” - завороженно подумал единорог. “Плааак!” - голос хозяйки раздался совсем рядом. Не успел он обернуться, как она подхватила его на руки. Она была вновь маленькой девочкой в розовом платьей - легкой и веселой, и волосы у нее были еще не черного цвета, а пшенично-золотистые. - Ты вспомнила меня? - спросил Плак, доверчиво заглядывая в ее глаза. - Ты умеешь разговаривать? - удивилась девочка. - Мы сейчас в твоем сне, поэтому здесь я могу говорить! Я очень соскучился по нашим играм. Ты помнишь? - Конечно, я помню, Плак! - она закружилась, не выпуская любимую игрушку из рук. - Ты такой теплый! Значит, это сон? - Да! Только я теперь навсегда останусь в твоем сне. И буду жить тут, если ты не против? - Конечно, я не против! Ну почему ты не приходил ко мне раньше, в этот мой сон? - Я ждал, мы все ждали, и Бекки, и Гав, и…, - Плак осекся. Про барабанщика и Розу не хотел напоминать. - Но теперь мне пришлось уйти в Великое Небытие. Но у Гава и Бекки еще есть шанс. Ведь есть же? Девочка беспечно засмеялась и…проснулась. Вокруг было темно. Молодая женщина встала с кровати и включила свет. Словно с удивлением оглянулась и бросилась в сторону кладовой. Несколько минут она выкидывала старые чемоданы, а потом, наконец, выудила коробочку. Скрестив ноги, она уселась прямо на полу, и открыла ее: внутри лежала ее изломанная кукла Бекки без одной ноги и облезшая игрушка - плюшевый Гав. Прижав их к груди, она бережно положила их на стол. Девушка точно знала, что будет теперь делать, ведь теперь у нее появились вещи, которые делают жизнь теплее. Если вам понравилось, можете подписаться на мой тг канал: ht.me/...ra7
Привет, Тикокку! В других галактиках, куда не ступала нога астронавта, в других вселенных и измерениях, куда недоступен чуть человечеству, в тишине вечных лесов, живут духи. Это места, в которых нет добра и зла, нет времени и пространства, нет слез и радости. Потому что тут нет стороннего наблюдателя, который способен делать глупые субъективные выводы. Все, что здесь есть - вечность и спокойные Боги, сомнамбулически плывущие вдоль темных тропинок. Среди них и страж вечного леса - Тикокку. Если бы ты или я мог бы посетить эти поистине загадочные места, то нам не было бы страшно, ведь Тикокку настолько огромен, что человек по сравнению с ним - мелкая мошка и он просто нас бы не заметил. Исполинский гигант лениво смотрит со своего темного небосвода на Землю, попутно освещая ей путь гигантским шаром, который мы зовем Луной. Тикокку кидает россыпь ярких звезд в черный омут. Каждый день они выпадают в новых комбинациях, и потом ученые случайно обнаруживают новое созвездие. Вот так Тикокку обитает миллиарды, сверхмиллиарды веков. Но всему однажды приходит конец, даже небесному исполину. Как только Тикокку заснет, закроет свои мудрые глаза, Луна померкнет вместе с ним, а Земной Шар впадет в вечную тьму. Но это случится еще не скоро- к тому времени мы, наверное, уже давно улетим жить в другие галактики, и только черные океаны будут помнить об империях, существовавших когда-то на планете. Тикокку доволен, а значит, небосвод сегодня чистый и невинный. Великий Дух любит лежать, свесив одну лапу вниз и покачивая ей в темной воде. Тогда возникают необъяснимые природные явления в океане, а планктон так и кружит, светится, отражая свет Великого Тикокку. Для гигантского Бога не имеют значения целые столетия - что для нас век, то для него миг небытия. И рушащиеся империи не имеют абсолютно никакого значения перед лицом вечности. Ничто не способно его разочаровать. Так и лежит, дремает себе Тикокку. Сегодня он опять в хорошем здравии, а значит на небе полная Луна... Мой тг канал: t.me/...ra7
