Анна Мудрова | Писатель

Каждое утро начиналось одинаково. Софья открывала глаза в пять сорок, за двадцать минут до будильника, и несколько секунд лежала неподвижно. Потолок. Тишина. Тёплое дыхание Константина слева. Потом вставала бесшумно, привычно, так, чтобы даже матрас не скрипнул. На кухне первым делом включался свет над плитой. Не верхний, не яркий, а маленький, над конфорками, от которого кухня становилась тёплой и желтоватой, как корка свежего хлеба. В этом негромком свете Софья начинала свой день. Гречка. Вода...

Письмо лежало на столе, прижатое кончиками пальцев к дереву, и Арина не могла оторвать взгляд от ровных вертикальных букв. За двенадцать лет работы в почерковедении она повидала тысячи образцов: размашистые, мелкие, ленивые, нервные, испуганные. Но этот почерк заставил её забыть об остывшем кофе и гудящем за стеной кондиционере. Буквы стояли прямо. Ни градуса отклонения ни вправо, ни влево, будто каждую выверяли по отвесу. Нажим равномерный, межбуквенные расстояния одинаковы с точностью до миллиметра...

Полка в коридоре треснула в среду, в половине восьмого утра. Ирина как раз завязывала шнурки, когда сверху посыпались вещи: зонт с деревянной ручкой, три пакета с пакетами, коробка из-под обуви, набитая квитанциями за позапрошлый год, и фарфоровый слоник. Слоник не разбился. Упал на пакеты, будто на перину, и уставился на Ирину нарисованными глазками. Она подняла его, повертела в руках. Гладкий, прохладный, размером с ладонь. Один из семи. Нина Степановна подарила коллекцию на новоселье, девятнадцать...

Рита заметила термос не сразу. Он стоял на краю кухонной столешницы, рядом с хлебницей, между солонкой и подставкой для ножей. Небольшой, матово-зелёный, с потёртой наклейкой какого-то чайного бренда. Вещь настолько чужая в этой кухне, что должна была броситься в глаза мгновенно. Но Рита пришла с рейса поздно, в половине первого ночи, и на кухню зашла только за стаканом воды. Утром она тоже его не увидела. Утром Рита вообще мало что видела, кроме экрана телефона, потому что с шести часов решала рабочий вопрос, который не мог подождать...

Её звали «простушка». Не в лицо, конечно. За спиной, полушёпотом, между двумя глотками офисного кофе. Нина Волкова знала об этом. Знала так же точно, как знала расписание автобуса номер сорок один и стоимость гречки в магазине возле дома. Просто не подавала виду. Проще не подавать виду, когда тебе тридцать восемь, ты работаешь уборщицей в компании «ГрадСтройИнвест» и у тебя дочь-подросток, которую нужно кормить, одевать и возить к ортодонту раз в месяц. Каждое утро начиналось одинаково. Будильник...