Писатель | Медь

Люська, облокотившись на стол, покрытый клеенкой с выцветшими лимонами, яростно размешивала чай. Она, успевшая трижды поделить имущество с бывшими мужьями – вплоть до румынских ковров и хрустальных салатниц, – смотрела на меня поверх очков в роговой оправе. – Раиса, – укоризненно протянула она, – нашла кавалера на старости лет. Без паспорта, без прописки. Ты посмотри на себя: воротник у пальто вытерся, на сапогах молния расходится. А ты в мясном отделе скупаешь ливерную колбасу килограммами! Я молча взяла желтую вискозную тряпку и вытерла чайную лужицу со стола...

Черепки глиняного вазона валялись в мокрой от утреннего полива траве. Ярко-розовая герань лежала рядом, вывернутая из земли вместе с комом корней. Я щелкнула садовым секатором и присела на корточки. Игорь стоял на самой меже. Сетка-рабица между нашими участками уже была снята со столбов и небрежно смотана его рабочим в рулон – сосед готовился переносить забор. Игорь заложил руки в карманы дутых спортивных штанов и даже не смотрел под ноги. – Вот эту сливу тоже под корень. Торчит тут. Его рабочий, щуплый парень в куртке не по размеру, покорно кивнул, переминаясь с ноги на ногу...

На верхней полке кухонного шкафчика, за банками с гречкой и горохом, у меня до недавних пор стояла старая жестяная коробка из-под грузинского чая, с помятым боком. Выбросить ее не поднималась рука, а держать в ней было нечего. Помятым бок, кстати, стал после давней ссоры, когда эта жестянка полетела в стену. До того промозглого ноябрьского вторника я часто думала, что моя жизнь очень похожа на эту коробку. Снаружи целая, со стороны и не скажешь, что пустая. А заглянешь внутрь – хоть шаром покати...

Игорь стоял перед белым нутром холодильника. Желтоватая лампочка освещала его опущенные плечи. Он моргал, глядя на стеклянные полки, с такой интенсивностью, будто пытался сфокусировать зрение на пустом месте между банкой маринованных огурцов и начатой картонкой кефира. – Опять? – выдохнул он прямо в холодный рефрижератор, даже не повернув головы. Пальцы его правой руки нервно постукивали по пластиковой ручке. – Марин, ну это уже просто не смешно. – Что «опять», Игорь? – Марина опустилась на табуретку, она поочередно стянула с ног черные кожаные лодочки...

Они дружили двадцать восемь лет, с тех пор как Марго устроилась на хлебозавод в Заводском районе Саратова и попала в смену к Раисе. Раиса тогда была технологом, Марго – подсобницей, но разница в должностях их не смутила, поэтому обе дымили на одном крыльце и обе носили кофе в одинаковых железных термосах на работу. Двадцать восемь лет – это больше, чем длится порой брак. Надо сказать, что Раисин брак как раз столько и длился: она вышла за Дениса в двадцать пять, и с тех пор они жили в трехкомнатной...