Анна Дмитриенко

Первую ночь в тётиной квартире Елена провела на старом диване, накрывшись курткой. Постельное бельё она привезла, но не нашла сил распаковать чемодан. Стены пахли чем-то сладковатым, забытым, как дно шкафа, в который годами не заглядывали. Она лежала и слушала тишину чужого дома. А потом тишина кончилась. Из комнаты в конце коридора, той самой, которую нотариус обозначил в документах как «кабинет», донёсся звук. Размеренный, ритмичный, отчётливый. Шаги. Кто-то ходил от стены к стене, неторопливо, будто вымеряя расстояние...

В ординаторской пахло хлоркой и остывшим чаем. Дарья натянула халат поверх выцветшей футболки, застегнула верхнюю пуговицу и посмотрела на часы. Без четверти восемь. Сын уже у соседки, каша на плите, телефон заряжен. Можно работать. Ксения Павловна, старшая медсестра, стояла у сестринского поста и что-то писала в журнал. Спина прямая, ногти коротко стрижены, ручка в пальцах не дрожит. Она подняла голову, когда Дарья прошла мимо. – В шестую привезли новенькую. Лебедева Римма Васильевна, семьдесят четыре года, перелом шейки бедра...

Рита увидела рукомойник ещё с порога, через распахнутую дверь сеней, и остановилась. Алюминиевый, с погнутым носиком, он висел на том же гвозде, что и пятнадцать лет назад. Под ним стояло ведро. Пустое. Она опустила сумку на крыльцо и прислонилась плечом к дверному косяку. В доме пахло сухим деревом и чем-то неуловимо знакомым, от чего сразу защипало в носу. Этот запах невозможно было назвать в общем не описать.. Он складывался из всего: из печной золы, из старых газет на полках, из пучков полыни...

Автобус дёрнулся на повороте, и Рита ударилась виском о стекло. Холодное, мутное от чужих отпечатков. Она не отстранилась. Просто прижалась плотнее и закрыла глаза, потому что веки стали тяжелее всего остального тела, а тело после суточной смены в реанимации весило, казалось, центнер. За окном тянулся ноябрь. Серый, мокрый, пахнущий прелой листвой и выхлопами. Фонари ещё горели, хотя город уже проснулся, и их тусклый оранжевый свет мешался с белёсым утренним, создавая ощущение, будто время застряло между ночью и днём...