ЛиТреш

Невыносимая ясность желания «Лолиту» запрещали не за то, что в ней было написано, а за то, что она нам показала. Показала, кто мы такие, когда читаем — с замиранием, с желанием, с судорогой удовольствия. И это было невыносимо. Цензура — это не про запрет. Это про испуг. И чаще всего — не за автора, а за читателя. «Лолита» — идеальный пример: роман, который не столько описывает запретное, сколько втягивает в него. Причём не героев — нас с вами. Потому что, если в какой-то момент ты читаешь и… не испытываешь отвращения, а только напряжённое эстетическое восхищение — значит, ловушка сработала...

Если подборки книг, написанных серийными убийцами, у вас остался неприятный осадок (а он, вероятно, остался), не переживайте — мы приготовили антидот. Вот список книг о серийных убийцах, но написанных адекватными людьми — криминологами, следователями, журналистами и психологами. Эти авторы не оправдывают маньяков, не делают из них культовых персонажей, а разбирают их преступления с юридической, психологической и криминалистической точек зрения. Никакого "я просто непонятый философ" и "общество меня сломало"...

Чем занять себя серийному убийце после ареста? Кто-то идёт в религию, кто-то осваивает рисование, а кто-то садится за мемуары. Некоторые пишут философские трактаты, другие пытаются оправдать свои преступления, а третьи — что уж греха таить — просто надеются подзаработать. Если вас всегда интересовало, о чём думают маньяки, когда не гоняются за жертвами, ловите подборку из 25 книг, написанных реальными серийными убийцами. Политики, конечно, тоже пишут книги, но мы решили ограничиться только людьми с официальными убийствами на счету...

На днях перечла «Мы» Замятина. Не из ностальгии и не по плану культурного самосовершенствования, а как-то... из жажды ясности. И в этот раз роман прочитался совершенно иначе. Я вдруг ясно увидела в нём не политический диагноз, а человеческое измерение — ранимое, телесное, пульсирующее. Не манифест — а трагедию. Не конструкцию — а исповедь. Текст о теле, о языке, о рождении человека из формулы. И о том, как один маленький сбой может обрушить идеальное уравнение. Замятинский язык — отдельная стихия...

Сезон 1, Эпизод 1: «Гильгамеш против богов: первая экшн-драма» Месопотамия, XXVII–XX век до н. э. Главные герои: Великий Урук и его невыносимый царь Где-то в сердце Междуречья возвышался город Урук, в котором правил Гильгамеш. Урук, говорят летописцы, был прекрасен: стены его были крепки, храмы величественны, народ — не совсем доволен. Гильгамеш был великим царём, но и человеком, с которым чрезвычайно сложно вести светские беседы. Его уверенность в себе граничила с творческим самовыражением, а самовыражение — с полным пренебрежением к общественным нормам...