Anima mia

Света стояла и громко плакала. Коленки подкашивались и руки тряслись. — Прощаться с живыми сложнее, чем мириться с мёртвыми, — философски наговаривала она, вытирая слёзы и выкидывая очередную коробочку в мусорный бак, будто отрывала от сердца. И снова бросалась в слёзы. — Неси мне, Свет! Зачем выкидывать?! — послышалось из соседней комнаты. — Нет уж, — проревела Света, встала снова на весы, затем выбросила очередную коробку с шоколадками в мусор.

Проснулась, умылась, выпила кофе. Одежда. Подъезд, остановка, дорога. Работа. Отчеты, планерка, клиенты, отчеты... Обед. И снова р... Тут сплетня, там трёп. Работа. Ещё больше кофе. Работы до рвоты... Остановка. Дорога. Подъезд. Я дома... И снова работа... Забота. Дети. Уроки. Кухня и ужин. Вернулся муж и сел за футбол. Дети. Уроки. Посуда. Вдох нужен... А разговоров нет. Только трёп и футбол. Все уложены спать. Посуда чиста. Я же мать. А когда кота покормила, закончились силы... За окном потемнело. Ура, выдыхаю. Подхожу к окну, открываю. Вот он, после всех суматох... ночной Вдох... Город заснул, заснула и «мама». Наконец-то настало время для любимой пижамы. Пожалуйста, рассвет отсрочь, Ночь... Дай надышаться тем, что никогда не бывает днём: замедлить темп и раствориться в нём... Услышать себя, собою побыть. Чужую грязь постараться смыть. Впитать в себя немного живого, такого, слегка волшебства ночного.

В неизведанных водах находится остров: чарующий и безмятежный. Там эльфы живут. Иногда на рассвете долину на острове том застилает густой непроглядный туман. По традиции здесь, несмотря на туман, начинает свой день вся округа. Все здесь и сейчас: Прокричали восторженно имя эльфийское «Рэди! Красавец!» во время игры в эльфобол. Поблизости, на той же поляне в долине, семейные пары готовят Осенний пикник. Медитируют несколько эльфов под деревом Эйвы. Детишки резвятся, мурлыкает Зверь. Всё в гармонии. Счастье рождается и растворяется грусть, излучая большую любовь: пропадут все печали вчерашнего дня и стремительно силой наполнится каждый сосуд. В неизведанных водах находится остров: чарующий и безмятежный. Там эльфы живут. И опять на рассвете долину на острове том застилает густой непроглядный туман, за которым багровыми реками тихо сползает с вулкана безмолвная Месть.

Брызги пенящихся волн разъедали глаза под лязг металла. Над головой свистели пули. Неравный бой, казалось, мог закончиться с минуту на минуту. Но пираты вырывали зубами каждый шанс на победу, не давая испанскому галеону расслабиться. — На абордаж! — снова прокричал один из пиратов, когда поймал картечь прямо в горло, и следом свалился замертво к морскому дьяволу. Несколько бортовых залпов снесли часть пиратского корабля, которого потянуло на дно. Всё или ничего? «Всё!» — зажигалось пламя внутри пирата, сбросившего очередного испанского матроса за борт. Внезапно небо разродилось громом, сверкнула молния и битва, переполненная безумием и отчаянием, погрузилась во тьму и хаос. Капитан Джек, понимая, что исход битвы предрешен и пора идти на отчаянные меры, закрыл глаза и произнёс заклинание: — Дорогая, принеси свечки! Тут в ванной лампочка лопнула!

Добби слонялся по коридорам в ночи, волоча за собой носок, который нашёл на балке. Прислонялся к стенам, подолгу стоял у живых картин, наблюдая за светскими беседами прошлых магов. Порой, по щелчку пальцев прыгал в другие места, на ту же Косую Аллею. А затем возвращался в пустынный тронный зал и снова бродил по Школе. — Добби, ты что такой грустный? — спросил его боггарт, сбежавший из кабинета, где преподают защиту от тёмных искусств. — Не грустный, тихий... Добби пытался весь день услышать... — Что? — Себя.