Математик с Кавказа - Жиренков Андрей

Я хорошо помню тот вечер. Не потому что произошло что-то особенное. А потому что он был слишком обычным. Сын сидел за столом, тетрадь по математике открыта, ручка в руке, а взгляд пустой. Он смотрел в одну точку и даже не делал вид, что думает. Просто сидел. Я спросила, что задали. Он пожал плечами. Потом тихо сказал: «Я не понимаю». Я начала объяснять. Спокойно. Так, как могла. В какой-то момент он резко закрыл тетрадь и сказал: «Мам, не надо. Всё равно». И вот это «всё равно» было страшнее любой двойки...

Учительница орёт на уроке математики. Не повышает голос, не делает замечание, а именно орёт. Громко, резко, с раздражением. Ребёнок сидит за партой, сжимает ручку и делает вид, что пишет. На самом деле он уже ничего не понимает. Мысль оборвалась ещё на середине объяснения, когда прозвучало это раздражённое: «Ну сколько можно повторять?!» А потом он приходит домой. Раздевается, ест, молчит. И где-то между чаем и домашкой вдруг говорит: «Мам, я вообще ничего не понимаю по математике». Не плачет, не жалуется, просто констатирует факт...

Эту фразу мне сказал на днях ученик 7 класса. И это я слышу часто, Её говорят семиклассники, восьмиклассники, девятиклассники. Иногда — тихо, иногда с раздражением, иногда уже с пустыми глазами. И каждый раз она звучит одинаково: — Я не могу понять математику. Учительница кричит пол-урока. Я ничего не понимаю. Потом учительницу поменяли. Я думал, что-то изменится. Но не изменилось вообще ничего. И знаете, что самое страшное? Я верю каждому слову. Ребёнок не говорит: «Мне лень». Он не говорит: «Я не хочу учиться»...

Слово «контроль» на семейном обучении звучит почти как ругательство. Его боятся. Его избегают. Его стараются заменить красивыми словами — «доверие», «свобода», «осознанность». И я прекрасно понимаю, откуда это берётся: слишком много плохого контроля было в школе. Контроля ради отчёта, ради галочки, ради цифры в журнале. Но есть одна важная вещь, о которой почти никто не говорит вслух: убрав школьный контроль, родители часто убирают контроль вообще — и именно в этот момент семейное образование начинает трещать...

Я преподаю математику более 7 лет. И если раньше перед Новым годом в школе стоял гул — суета, смех, кто-то тащит мишуру, кто-то репетирует номер, — то в этом году было странно тихо. — А вы идёте на генеральную ёлку? — спросил я у класса. Ответ был не хором. Он был честным. — Нет. — Не хочу. — А можно не идти? — Там опять всё одинаково. Я сначала подумал: подростковая вредность. Ну бывает. Но потом они начали говорить. Не жаловаться, не ныть — объяснять. И вот тут мне стало не по себе. Один мальчишка, сильный, кстати, по математике, сказал очень просто: — Там мы никому не нужны...