А король-то голый

Вот как раньше было хорошо, когда мы еще не родились. Живешь себе, живешь, забот не знаешь. Все есть. Люкс-комфорт. Вот еда, пожалуйте, туалет, температура что надо. Паришь себе в невесомости беззаботной. И вдруг неожиданно приходит пиздец. Отопление отключают. Землятресение. Голова попадает в какие-то тиски. И холодно. И ослепляющий свет. И бьют по жопе не пойми за что. И так горько становится, что орать начинаешь. А потом начинается карусель, когда вообще не осознаешь, что происходит. Просто плохо...

Разборы – это новый вид коллективного вуайеризма. Люди сидят, глядят, как кого-то “лечат”, и чувствуют себя причастными к великой психотерапии, хотя на деле наблюдают за публичным вскрытием без наркоза. Ведущий получает тёплый душ из внимания, зрители лёгкое головокружение от чужого страдания. Все при деле, все будто растут. Я бы сказал, что это вид психологического гэнг бэнга, выстроенный по очень примитивной методологии. Довести до слёз, дать пару внушительных “инсайтов”, потом обнять и объявить процесс завершённым...

Большинству свобода не нужна. А что с ней делать? Свобода – это когда ты отвечаешь за себя сам. Большинству нужна мечта о свободе, и не более того. Точно также, как и многие люди совершенно не представляют, что делать с мечтой, если вдруг она реализуется...

Никогда не думали? Подумайте. Чаще всего именно так оно и есть. Прямой вопрос клиентке: Через что и как вы переживаете себя женщиной, какая вы женщина? Ставит в тупик, вызывает недоумение и злость. В ответах появляются варианты других идентичностей. Материнской, дочерней, деловой… Потому что то понимание себя как женщины, которое есть, как правило, формируется именно из тех правил, программ и рефлексов. То есть придуманное, чужое, интроективное. С мужчинами, с их переживанием себя мужчиной, ещё хуже...

Слово «токсичный» вошло в обиход как универсальный спасательный круг. Им теперь удобно обозначать всё, что вызывает у нас внутренний зуд. Коллега, который задаёт лишние вопросы, объявляется токсичным. Муж, напоминающий о забытых звонках, автоматически получает тот же ярлык. Любой, кто оказывается слишком навязчивым, слишком требовательным или слишком честным, мгновенно попадает в категорию ядовитых существ, которых надо изолировать ради собственного душевного здоровья. Этот ярлык работает так же элегантно, как наклейка «опасно»: прилепил и можно больше не думать...

Одна из самых изощрённых ловушек человеческой психики — это постоянное обслуживание будущих целей, при этом игнорируя то, что действительно важно: актуальные переживания настоящего момента. Это та скрытая опасность, которую несут бесчисленные тренинги личностного роста и многочисленные «наставники», обещающие чудесные трансформации. Они часто ведут нас мимо самого ценного — сегодняшней реальности. Когда речь заходит о серьёзных изменениях и истинной трансформации, ключ к этому не в завтра...

Человеческая психика устроена как ненасытная машина для производства смыслов. Она не терпит пустоты, она не выдерживает простого факта, ей обязательно нужен подтекст, скрытый мотив, тайное послание. Стоит кому-то задержать паузу, и в ней уже слышится упрёк. Стоит собеседнику улыбнуться, и это превращается в признание или заговор. Мир остаётся равнодушным, но человек всё время уверен, что мир ведёт с ним тайный диалог. В основе этого привычного безумия лежит старая детская школа. Ребёнок быстро понимает, что выживание зависит от умения читать атмосферу...

Бессилие встраивается в нас как аварийная кнопка, которую психика нажимает, когда хозяин окончательно охуел от собственных амбиций. Ты бежишь, строишь планы, думаешь, что управляешь хоть чем-то, и в этот момент организм говорит: «дружок, иди-ка ты на хуй со своей вселенной», и кладет тебя мордой в подушку, выключив всё, кроме способности дышать и, возможно, материться. В этот момент становится ясно, что вся твоя жизнь держалась не на силе, а на дешёвых химических костылях: адреналине, кофеине, эндорфинах и вот этом детском самовнушении, что если достаточно стараться, то всё будет под контролем...

Если верить коучам, прощение – это кнопка «сброс». Нажал, и всё заново: эмоции стерлись, опыт обнулился, душа сияет, как после химчистки. Фрейд бы, наверное, охуел от такой наивности. Дедушка Ф. понимал, что психика устроена хитрее: всё вытесненное не исчезает, оно складывается в подвал бессознательного и оттуда начинает рулить твоей жизнью. Попробуй-ка простить того, кто тебя однажды унизил так, что потом годами не мог смотреть в зеркало. Или того, кто сделал вид, что ты пустое место. Простить? Это же насилие над собой...

У меня есть дочь, Ада. Ей четыре. Она с азартом берёт буквы так же, как другие дети хватают игрушки. Вчера решила написать «жасмин». Получилось «жсмин». Гордость в глазах, показывает. Я, как положено образцовому папе, мягко и с похвалой начинаю медленно проговаривать: «Жа-а-с-мин», намекая на потерянную букву. И тут понеслось. Гнев, возмущение, ругань. Ушла в другую комнату. Возвращается через пару минут, вручает мне бумажку. На ней написано: «Папа плх». Для тех, кто ещё не освоил детскую орфографию: «папа плохой»...

Сексуальность в паре течёт волнами, и каждая стадия отношений приносит свой рисунок. В самом начале, в период влюблённости, интимность почти всегда окрашена силой фантазии. Мы входим в контакт с образом, который сами же и сотворили, и этот образ часто светлее и ярче реального человека. Здесь секс больше похож на магию, чем на опыт близости: мы не столько встречаемся друг с другом, сколько встречаемся с собственными грёзами, помещёнными в тело партнёра. В этом своя прелесть, потому что фантазия создаёт...

Здоровая потребность в привязанности отвечает у нас за отношенческую часть.Любовь, дружба, здоровые отношения. То есть привязанность, это, в своем роде, принадлежность. Быть в этом необъятном и страшном мире к кому привязанным и кому-то нужным (принадлежащим), это необходимость. Мало того, в здоровой привязанности к матери формируется здоровое Мы, потом Я, потом Я и Мама. Маленький ребенок сильно нуждается в этой привязанности-принадлежности тому, кто о нем заботится, но ещё мощнее, у него, другая потребность...