Анатомия отношений

Я никогда не считала себя чистюлей. То есть, вернее, не то чтобы грязнулей, нет. Просто я из тех, у кого на стуле в спальне всегда лежит одежда. Не грязная. Не чистая. Такая, промежуточная. Которую вроде бы носила один раз, стирать рано, а в шкаф уже не хочется. И вот этот стул с одеждой, он как-то определял всё остальное. На кухне у меня стояла сушилка, и посуда на ней жила постоянно. Я её мыла, ставила сушиться, а убирать в шкаф не убирала. Зачем, если завтра опять достану. Логично. В коридоре на тумбочке копились чеки, ключи, резинки для волос, какие-то таблетки в блистере, монеты...

Знаете, я тридцать два года работаю на молочном комбинате. Технологом. И за эти годы я выучила одну простую вещь: сметана не может стоить триста рублей за стакан. Не может, и всё. А дочь моя, Лена, покупает именно такую. Ну, то есть, не то чтобы я за ней следила. Я вообще не из тех, кто лезет в чужой холодильник. Просто Лена приехала в субботу с мужем и сыном, привезла четыре пакета из этого нового супермаркета, где на вывеске написано что-то про фермеров и зелёные луга. И пока она раскладывала всё это на моём столе, я стояла рядом, смотрела и молчала...

Тамара позвонила в среду. Записала нас обеих, не спросив. Я говорила «нет». Я говорила про колени и про возраст. Про то, что в пятьдесят два женщины не учатся двигаться, они учатся не мешать самим себе. Тамара перебила меня на середине. – Вера, пока ноги ходят, пусть поработают. Потом будет только боль в поясе и разговоры о давлении. Я положила трубку и посмотрела на себя в зеркало у прихожей. Волосы короткие, с седой прядью у виска. Плечи привыкли опускаться, как будто я всё время что-то несу. Андрей пришёл поздно...

Она лежала на его столе, под учебником физики. Обычная тетрадь в клетку, сорок восемь листов. На обложке: – Литература. 7-Б. Рогов М. Я открыла, потому что думала про домашнюю работу. Хотела проверить, сделал ли. На первой странице сочинение про Тараса Бульбу. Корявый почерк, ошибки в каждом третьем слове. Четвёрка с минусом, красной ручкой. Дальше конспект. Ещё одно сочинение. Всё обычное. А потом, на седьмой странице, начались пометки на полях. Мелкий синий почерк, наклон влево. – Ты написал, что Тарас Бульба герой...

Велосипед стоял в гараже под старой простынёй. Павел смотрел на меня так, будто я не должна была сюда прийти. А я пришла. За банкой варенья, которую вчера забыла на нижней полке. – Нелли, выйди. Он сказал это быстро, почти шёпотом. Я отступила к двери, но простыня съехала с руля, и я увидела край чёрной рамы и красную наклейку в форме молнии. Угол наклейки был ободран. – Это Мите? – Завтра увидишь. Я вышла. В доме пахло яблоками, у меня остывал чай, и всё было хорошо, если не считать того угла наклейки...