Анатолий Кучерена

Мир, по точному замечанию «старика Трясокопьева», всегда был театром. Только раньше люди ходили в театр по вечерам, мнили себя героями сцены, а потом неохотно возвращались к обычной тусклой жизни. Теперь же театр не закрывается. Мы живём в нём с утра до ночи. И даже ночью – листаем ленту и смотрим, как другие играют. Главное правило этого театра простое, и все его знают: неважно, кто ты есть на самом деле. Важно, кем ты выглядишь. Важно, что о тебе думают другие. Важно, сколько лайков, подписчиков, одобрительных комментариев тебе удалось собрать...

Всё, что я хочу здесь сообщить вам, прочувствованно на собственном опыте. В повседневной суете и бесконечной нервотрёпке мы нередко воспринимаем комфорт как высшее благо. Стабильная работа, уютное кресло, привычный маршрут «дом-офис-дом», кофе по утрам и кот на диване – всё это создаёт ощущение надёжности. Как там у поэта: «Прозрачный вечер у дворца, покой и тишина…» Но именно в этой надёжности и покое таится главная ловушка: зона комфорта похожа на тёплое болото, которое согревает, но не даёт двигаться вперёд...

В былые времена слово действительно было весомым. «Слово дворянина» было синонимом чести. «Честное купеческое» – это не литературный оборот, а бизнес-фактор: если купец обещал, он сделает, иначе его репутация и дело рухнет. Это касалось и чисто личных обещаний, вспомним хотя бы «Бесприданницу. Даже во времена моего детства «слово пацана» во дворе было гарантией, что завтра тебя не ударят в спину. Пословиц на эту тему десятки: «Слово не воробей», «Давши слово, держись», «Один раз соврал – навек лгуном стал»...

«Смеяться, право, не грешно, над всем, что кажется смешно», – заявил в своё время великий «историограф». Современные блюстители «благопристойности» с этим не согласятся. В любой, самой невинной шутке им чудится что-то злонамеренное. Они напоминают английских пуритан времён протектората Оливера Кромвеля, которые со старательностью инквизиторов пытались изгнать смех и веселье из общественной жизни. К счастью, ничего у них не вышло: диктатор скончался, а вернувшийся в Лондон «Весёлый король» Карл II обожал юмор и сатиру и сам был остроумным и незлым человеком...