ALZI о комиксах и юморе 2.0

Есть комиксы, которые просто смешат. А есть те, после которых человек откладывает телефон и думает: ну всё, это же буквально про нас. Именно так работают истории Майи и Иегуды Девир. Их рисунки давно разошлись по всему миру не потому, что в них какой-то невероятный сюжетный фейерверк, а потому что они попадают в очень точное место — туда, где обычная жизнь становится одновременно утомительной, абсурдной, трогательной и смешной. Мне в их успехе нравится одна простая вещь: он не выглядит выдуманным в кабинете маркетолога...

Очень многие люди рисуют. На полях тетрадей, в заметках на планшете, по ночам после работы, украдкой в обеденный перерыв, когда никто не видит. Но между «я рисую» и «я показываю это другим» лежит довольно противная пропасть. И называется она, как правило, просто: страшно. Эми Ревивс долго жила именно по этой схеме. Рисовала много, охотно, с удовольствием — и почти ничего не публиковала. Хотя сейчас, в эпоху, когда выложить работу можно за несколько секунд, кажется, будто главный барьер давно снят...

С супергероями давно случилась странная вещь: их стало так много, что они местами начали уставать даже в глазах зрителя. Мир снова спасён, злодей снова повержен, плащ снова развивается красиво — всё это эффектно, но иногда хочется увидеть, как тот же герой ведёт себя не на вершине небоскрёба, а в обычной жизни. И вот тут начинается самое интересное. Бразильский художник Эдуардо Лукас Насименту, которого многие знают под псевдонимом Dragonarte, как раз и занимается этим приятным хулиганством. Он...

Есть художники, которые рисуют красивую версию жизни. Аккуратную, собранную, почти рекламную. А есть те, кто делает куда более полезную вещь: показывает, как всё выглядит на самом деле. С опозданиями, странными желаниями, бытовыми провалами, нелепыми мыслями и внутренним голосом, который иногда ведёт себя как избалованный подросток. Эстер Гонсалес — как раз из таких. Мне вообще кажется, что хороший комикс сегодня работает почти как терапия. Особенно если он не строит из себя мудрую книгу о правильной жизни, а просто честно говорит: да, мы все иногда ведём себя странно...

Есть юмор, который работает как хлопок по плечу: легко, приятно, без последствий. А есть такой, после которого сначала хмыкаешь, а потом на секунду замолкаешь. Потому что смешно — да. Но за смехом вдруг проступает что-то очень знакомое и не слишком удобное. Именно так, на мой вкус, устроены карикатуры Руслана Долженца. Он не рисует мир уютным и аккуратным. Не делает вид, что люди обаятельны просто по факту существования. Наоборот: в его работах человек вечно пытается казаться важнее, умнее, солиднее, чем он есть...

Есть сказки, которые в детстве кажутся простыми, а потом вдруг догоняют тебя уже во взрослом возрасте. «Сказка о рыбаке и рыбке» — как раз такая. Пока ты маленький, это история про море, старика, сварливую старуху и вежливое чудо с хвостом. А потом однажды ловишь себя на мысли, что золотая рыбка давно уплыла из книжки в повседневную жизнь, а разбитое корыто вообще стало универсальным символом слишком разогнавшихся ожиданий. Мне всегда нравилось, как Пушкин умеет говорить о неприятных вещах без тяжёлой указки...

Есть художники, про которых принято говорить: ну тут всё было ясно с детства, человек родился с карандашом в руке. А есть другие — те, кого жизнь сначала водит по совсем не художественным маршрутам. Техникум, армия, стройка, обычная работа, пыль, усталость, спецовка. А потом вдруг оказывается, что внутри всё это время тихо, но упрямо росло совсем другое ремесло. Олег Гуцол как раз из таких. И, если честно, именно такие биографии мне нравятся больше всего. В них меньше красивой легенды и больше настоящего веса...

С медициной у нас отношения сложные, почти семейные. Мы ей не слишком доверяем, но без неё нервничаем ещё сильнее. До последнего отмахиваемся, терпим, лечимся чаем, советами знакомых и загадочной таблеткой «которая мне тогда помогла», а потом всё-таки сдаёмся и идём в поликлинику — с видом человека, которого жизнь прижала к стенке. И вот в этот момент слетает весь внешний лоск. В очереди перед кабинетом никто не впечатляет статусом, машиной или умением говорить уверенно. Здесь все равны: бабушка...

В семейных комиксах часто одна и та же беда: либо перед нами сахарная открытка, где дети всегда улыбаются, вещи не пачкаются, а родители будто выспались впрок на три года вперёд, либо полный мрак, где быт похож на бесконечную катастрофу. И то, и другое быстро утомляет. Жизнь всё-таки хитрее: в ней обычно одновременно и усталость, и смех, и бардак, и нежность. Вот почему так приятно наткнуться на работы Марии Горбуновой. Она рисует семейную жизнь без фильтров, но и без надрыва. У неё дети шумят,...

Мы слишком любим ровные биографии. Школа, институт, одна профессия, аккуратная трудовая книжка, предсказуемая старость. Красиво, надёжно, удобно для отчёта. Но живая жизнь обычно устроена иначе. Она сбивает, подбрасывает, отнимает один путь и тут же подсовывает другой — менее логичный, зато настоящий. Александр Умяров как раз из таких людей. Его судьба не шла по рельсам: она петляла, срывалась, резко поворачивала и, кажется, только от этого становилась интереснее. За жизнь он создал около двадцати тысяч рисунков — целую галерею наших слабостей, нелепостей и повседневных смешных катастроф...

Есть старый стереотип, что технари — народ суровый, сухой и смеются в основном над вещами, для которых обычному человеку нужен калькулятор и крепкая психика. Мол, если человек всю жизнь работает с точными приборами, цифрами и невидимыми излучениями, то максимум юмора в его жизни — это особенно удачная таблица. Николай Кинчаров этот миф ломает легко и без лишнего шума. Потому что Кин, как его знают многие любители карикатуры, по основной профессии радиометрист. А по внутреннему устройству — человек,...

Есть фотографии, которые смотришь одну секунду и уже всё понял. Красиво, аккуратно, свет хорошо лёг, человек стоит задумчиво, дерево тоже старается. А есть работы Райана Шуде. Их так быстро не проглотишь. Там глаз сначала входит в кадр, потом спотыкается, потом возвращается, потом находит ещё троих персонажей, странный жест на заднем плане, чей-то ботинок не в том месте и вдруг понимает: перед ним не просто снимок, а настоящий переполох, который кто-то гениально заморозил. Мне в этом особенно нравится наглость замысла...