Алёна Ключук

Мне не хватает тишины твоей глуши… Полей безмолвных зимних в белом сне. Тепла живого огнедышащей печи, Прозрачных занавесок на окне.

В заброшенном старом колодце,  На дне густого леса…  Сидел далекий путник, Тряс бороду за плечи Ответом-эхо вечности… Из мудрости седой. И там… в глубинах темных  И там… в лесах прозрачных Лишь эхом раздается Твоей души печать. Где в тонких ветвях текут реки Из недр глубин и...

Я слышу Паганини в капризах ветреных струн дождя, Шопена, в его мягких экзистенциальных клавишах-каплях в пространствах, на листьях и окнах…  Я слышу, как вселенский «Русский вальс» Шостаковича кружит бал осени так, что исчезли границы веков и место призрачно и здесь… Свиридова в метели - в холодном развивании мантий, взметании подолов платьев снега, в морозном сияниии белых полотен и в звуках тонких снежных дорог, с шалями на ветвях плывущих мимо елей… Здесь где-то тоже вечность. Разлитая, рассеянная и застывшая, в мгновении-бесконечность...

Жернова пути величия меркли во мраке меркурьева курева. Дурманящее марево моросило мраком на металлические лица, смывая блестящие, продающие витрины. Проскальзывало под кожу, заставляя ощущать, видеть думать себя, вместо всех тех, кто сейчас стекает. Крафтовое сплетение мирозданий отчаявшихся дымит звездами в небо пыли… ладаном касаясь нёба через скользкие мрачные занавески душ; стелясь под их кожей, пробираясь к горлу, обнажая эти души, выхаркивая, выкрикивая, выдыхая мрак, постигнувший творцов своей реальности в нежелании посредственности...

Бархатным мягким водоворотом затягивает пучина дурманящих наслаждений. Густой дым удовольствия чуть прикрывает глаза.  Опьяняющие ощущения проникли в кровь туманной негой, расползаются(разливаются) внутри, превращая походку в ленивый танец. Звуки томного...

Выйди, выйди, чрез стопку чернил И выплесни все на пергамент Выйди, из недр моих, сумрачное Неудержима черная мгла И ледяное пламя  Извил чернильное дно окажется ластится, Пакость. Сладковатый, скользкий привкус  Искус велик. Чернота и величие, порожденные отвращением.  Мщение? Сумрачное дитя, сумрачное. Смейся, огниво! Пляши в раздольях моего мироздания  Вопите, дурманы, В закоулках моего сознания Надейся, коварное безумие На захватывающую ярость мрака. Сочится величие  В котлован ничтожности...

Глубоко в лесу. В зеленой тайге. Где течет золотистой дорожкой под солнцем и вьется серебряной при луне - река. В щедром, плодородном, красивом краю есть широкое поле.  Летом - дурманит цветами и травами, на заре бодрит росой босые ступни и укутывает молочным туманом плечи…  Весной - просыпается нежностью из под снега - трепетными тонкими белыми цветами, ветер подхватывает их невесомую свежесть, зачерпывает талой воды, срывает смолистый дух с влажной хвои ближнего леса и играет! Играет их симфонию...

Купаюсь в солнечных лучах и пуховой перине, нос вбирает свежий поток весеннего воздуха с тонким, облачно сиреневым шлейфом.  Небольшие створки окна распахнуты цветущей веткой сирени, озорно заглядывающей глубоко в комнату.  Ласково лелеющее, мягко танцующее невесомой скрипкой пробуждения, ароматно-поющее утро!!!  Расплылась улыбкой во двор, ноздри счастливо расплющились в окно: баба хлопочет из зимней кухни - несет завтрак в летнюю, где мы с удовольствием его уничтожим за пять минут. Я уже чувствую...

Мы бегали в низину, зачем бегали? Не знаю, везде бегали, искали интересные места, где еще не были. Деревня была маленькая и мы исследовали обычно первую ее половину, но уже там было стоолько всего! Приключения нам нравились, а мы, видимо, им) Бегать любили, особенно летом, когда голые ступни касались сочной мягкой травы… замедляешь бег, переходишь в скользящий шаг – она струится потоковым шелком от самых кончиков пальцев до пяток! Бегали по глиняной дороге с разноцветными, теплыми от солнца, камешками...

Я наслаждаюсь, сидя на низком деревянном крыльце, согретом августовским закатным солнцем. Таежный запах, приправленный мазутом и куревом, щекочет счастливые ноздри, достает до самых потаенных клеточек мозга. Взгляд тонет в теплом золоте широкого поля, таинственной зелени могучего леса, в космической бездонности синего неба…  Он сидел рядом, широко расставив ноги и, подперев локти коленями, медленно втягивал и выпускал замысловатые клубы серо-сизого дыма. Вальяжные завитки и кольца лениво играли в колыхающемся воздухе и постепенно рассеивались, подобно утреннему туману...

Позднее утро, оочень позднее. Открываю шторы и.... яркое задорное солнце в лицо... зажмурилась от восторга!!! А оно поплыло по комнате, защекотало дочку — улыбается, ластится, как кошка, разве что не мурлычет от удовольствия, хотя...! Напеваю, пританцовывая, стихотворение — "Мороз и солнце; день чудесный! Ещё ты дремлешь, друг прелестный — Пора, красавица, проснись: Открой сомкнуты негой взоры.....! (А.С.Пушкин)" Смеётся, да заливисто так, будто целая стайка неугомонных крохотных птичек расщебеталась...

...Огромная настоящая елка от пола до потолка распахнула свои изумрудные объятия! А на ней разноцветные рюмочки-гирлянды, ласкающие мягким светом цветочки...  ⠀  Розово-перламутровые стеклянные зайчики, часики, которые будто распирает от счастья, что они показывают без пяти новую жизнь...  Тут и там выросли желто-зеленые капельки-шишечки, оловянный солдатик ищет взволнованным взглядом тоненькую балерину... Уютная избушка, накинув на плечи мерцающую снежную шаль, по пояс баюкается в белой перине и манит теплом горящей за окном керосинки...