Кошка Эля . Курильский бобтейл.

Каждое утро у меня начинается одинаково. Я встаю и собираю диван-кровать, на котором сплю: бельё — в ящик, подушки — на место, диван — сложен. Дело, казалось бы, на пару минут. Но это только кажется. У меня дома три курильских бобтейла — Эля, Агонёк и Эмма. Эля — мама. Взрослая, степенная, с таким взглядом, будто она давно всё про эту жизнь поняла и уже ничему не удивляется. Агонёк — её сын. Он слепой с рождения. Но это не делает его ни беспомощным, ни несчастным. Он просто читает мир иначе: носом, ушами, лапами и каким-то шестым чувством, которого у меня, кажется, нет...

Стол — не место для кота. По крайней мере, так думаю я. Эмма считает иначе. Стол в большой комнате формально мой. Утром я пью за ним кофе. Вечером ужинаю, ставлю кружку с чаем, тарелку с чем-нибудь вкусным, иногда чашки и печенье для гостей. Стеклянная столешница, металлические ножки — аккуратный журнальный столик, который мне всегда нравился. Но у Эммы на этот счёт своё мнение. У нас в квартире живут три кошки — Эля, Агонёк и Эмма. Все курильские бобтейлы. Эля — старшая. Спокойная, выдержанная...

Утро началось с того, что кто-то бухнулся мне на ноги. Я ещё не открыл глаза, но уже понял — это Эля. Она так делает: не просит еду, не мяукает у двери, а просто приходит и ложится. Как будто хочет убедиться, что всё на месте. Что мир не рухнул за ночь. Я пошевелился — она аккуратно, с достоинством спрыгнула. И через секунду из коридора раздался топот. Эмма. Носится. Прошла неделя после операции. Семь дней назад я нёс Элю домой в переноске — ошалевшую от наркоза, в смешной голубой попоне. Она смотрела...

Сейчас суббота. Эля лежит рядом со мной на диване в своей попоне и смотрит куда-то в сторону окна. Спокойно так смотрит. Философски. Как будто ничего и не было. А было, скажу я вам, вот что. Но сначала — про моих котов. Потому что без этого не понять. Эля — это матриарх. Курильский бобтейл, взрослая дама, которая прекрасно знает себе цену. Не бегает за лаской — принимает её. В удобное для неё время. Может часами лежать и наблюдать за тобой прищуренным взглядом — и ты начинаешь думать: а кто тут вообще хозяин? Агонёк — её сын...

Завтра везу Элю в клинику. И я уже переживаю. Утро. Я включил чайник на кухне. Зашуршал пакетом с кормом — и они пришли. Все трое. Сразу. Эля впереди. Степенно. Как мама. Рядом — Агонёк. Плечом к плечу. Шаг в шаг. Он не видит ничего — слепой от рождения. Но идёт точно рядом с ней. А сзади — топ-топ-топ — Эмма. Эмма не вошла. Эмма влетела. Обогнала обоих, боднула Агонька в бок, сунулась в миску первой. Обычное утро. Обычная жизнь. Итак, про стерилизацию. Вчера был у ветеринара. Молодой парень. Спокойный, объяснил всё по делу...