— Ты же сильная, ты и в старой однушке прекрасно справишься, а девочке сейчас жизненно необходимо пространство для обустройства своего гнездышка. Родная мать произнесла это абсолютно будничным тоном, аккуратно расставляя на столе дорогие фарфоровые чашки из сервиза, который я подарила ей на прошлый юбилей. Я замерла в дверях собственной просторной гостиной, держа в руках рабочую папку с квартальными отчетами. — Какое пространство, Галина Ивановна? — спокойно уточнила я. Мать тяжело вздохнула,...
Алина
— Ты сейчас же подпишешь эти бумаги, мы уже всё решили! — прошипела свекровь. А через минуту я положила на стол официальную справку.
— Мы с Игорем сами съездим к специалисту по бумагам, тебе там делать нечего, только время терять. Лидия Сергеевна произнесла это абсолютно будничным тоном, стягивая в прихожей тонкие замшевые перчатки. Она аккуратно положила их на тумбочку, окинула взглядом наше зеркало, словно проверяя, достаточно ли хорошо я его протерла, и прошла на кухню. Я застыла в дверях гостиной, держа в руках стопку чистых полотенец. — О чем вы говорите, Лидия Сергеевна? — спокойно спросила я. — О доме, конечно, — свекровь обернулась и посмотрела на меня с таким выражением, будто я не понимала элементарных вещей...
"— Завтра перепишешь свою долю на меня, Илье нужен залог для бизнеса, — заявила свекровь, а я уже знала правду"
— Завтра в десять утра мы идем к нотариусу, перепишешь свою долю на меня, Илье нужен залог для бизнеса, — безапелляционно заявила свекровь. Людмила Борисовна произнесла это абсолютно будничным тоном, даже не оторвав взгляда от пачки рекламных буклетов, которые она методично перебирала на нашем кухонном столе. Я замерла, так и не донеся заварочный чайник до чашки. Горячий пар обжег пальцы, возвращая к реальности. Медленно, стараясь не делать резких движений, я опустила фарфоровый бок чайника на деревянную подставку...
— Твой долг войти в положение и приютить мать, — заявил муж, занося баулы свекрови в мой дом. Но он забыл про одну зимнюю ночь
— Мы к вам переезжаем насовсем, так что распорядись, чтобы гостевую на первом этаже освободили от этого дизайнерского хлама. Антонина Сергеевна произнесла это абсолютно будничным тоном, стряхивая мокрый снег со своих замшевых сапог прямо на мой светлый керамогранит в прихожей. Я замерла, держа в руках стеклянную вазу со свежими тюльпанами, и медленно перевела взгляд на мужа. Вадим топтался на пороге, виновато пряча глаза за огромными клетчатыми баулами, которые он с трудом удерживал в обеих руках...
— Вы эту комнату освободите, сюда мой комод встанет, — заявила свекровь. А через день я отправила её вещи по адресу новой квартиры золовки
— Аня, вы тут полки свои снимите, мне под рассаду место нужно, — прозвучал от двери бодрый голос. Свекровь по-хозяйски провела пальцем по подоконнику, проверяя пыль, даже не удосужившись снять уличные туфли. Нина Павловна всегда входила в мою квартиру так, словно это был её личный филиал, где временно проживали какие-то квартиранты, которых она из милости терпела и которым время от времени нужно было указывать на их истинное место. Я замерла, так и не донеся чашку с утренним кофе до губ. Горячий пар щекотал лицо, но внутри всё окатило холодом...
