Пишу для вас

Я помню тот вечер. Мы только съехали от родителей мужа. Я гордо расставляла банки с крупами на новой кухне, чувствуя себя хозяйкой жизни. А потом приехала она. Его мать. Она не поздоровалась. Подошла к шкафу, открыла дверцу и сказала: — Ты зачем купила эту гречку? Это же корм для скота. У нас всегда была «Мистра». И почему ты ставишь банки так высоко? Дочь моя, ты что, хочешь упасть и сломать хребет внукам моим будущим? В тот момент я хотела заорать. Хотела сказать: «Да пошла ты, старуха, со своей Мистрой!»...

— Ксюша, ты уверена, что это разумно? Купаться одной в заливе? — Елена прижала телефон к уху, вглядываясь в серое осеннее небо за окном. — Мам, ну ты опять за свое, честное слово! — голос дочери доносился с помехами, будто из другого мира, но эти папины интонации ни с чем не спутаешь. — Тут все плавают, каждый второй. Это же не дикий пляж, а курортная зона. Тут даже спасатели есть, во-о-он, в оранжевых жилетах сидят. — А вдруг они не заметят? Или ты заплывешь слишком далеко? А обратное течение? — Елена начала загибать пальцы, перечисляя опасности...

— Ты продашь свою долю в трёшке? Серьезно? А Клавдия куда по-твоему пойдет, на вокзал? Катя, ты головой вообще думаешь? Роман стоял посреди кухни, нервно теребя шнурок от капюшона своей рабочей толстовки. Он только что вернулся, и я даже не успела разогреть ужин. Весь его вид выражал тщательно отрепетированную праведную обиду. — Ром, подожди. Давай по порядку. Во-первых, здравствуй. Во-вторых, никто не говорил, что продавать надо завтра. Мы говорили о перспективе. Через год, через два. Когда я там закреплюсь, и мы решим окончательно оставаться в Нижнем...

Ольга Борисовна ввела четыре цифры на глянцевой панели электронного замка. Раздался короткий писк, и на экране загорелся красный крестик. Она нахмурилась, поправила очки и набрала комбинацию заново, нажимая на сенсор с удвоенной силой. Снова отказ. Тяжелая металлическая дверь, ведущая в коммерческое помещение на первом этаже новостройки, оставалась наглухо закрытой. — Яна, я ничего не понимаю, — произнесла Ольга Борисовна, поворачиваясь к дочери. — Код всегда был один, два, ноль, восемь. Год твоего рождения...