Пишу для вас

— Ты её хоть дустом трави, она и ухом не поведёт, — муж произнёс это тихо. — Врач прописал эти колёса, чтобы она не выла белугой. Вот пусть и глотает. Пока она невменяемая, мы землю у реки оформим под застройку. Там такие барыши светят, Юля, что этот её «Теремок» детсадовский курам на смех покажется. Влада лежала на диване в гостиной, уставившись в потолок, где на люстре застыла засохшая муха. Из-за навалившейся слабости ей было тяжело даже пошевелиться. В кармане пальцы нащупали шершавый бок глиняного утёнка-свистульки...

Двадцать шесть обувных коробок – синих, бордовых и десяток безымянных, небрежно стянутых желтым малярным скотчем, – громоздились в прихожей. Я машинально пересчитала их уже третий раз. Скотч местами отходил, топорщился, обнажая серый картон. Вадим уходил не просто к другой женщине. Он уходил обстоятельно, с ревизией, выгребая с пыльных антресолей даже те вещи, которые лежали там без движения с девяносто восьмого года. Мне пятьдесят шесть. В пустой трехкомнатной квартире теперь гуляло эхо, а старый холодильник «Стинол» на кухне гудел так натужно, что мелкой дрожью вибрировала столешница...

— Сонечка! Соня, мама здесь, мама идёт! Открой задвижку, маленькая, ну открой! Полина дёрнула на себя обмёрзшую раму лоджии и едва не оторвала ручку. Створка не подавалась — изнутри был накинут крючок, до которого детская рука не доставала. За двойным, в наледи, стеклом, на перевёрнутом дощатом ящике из-под яблок сидела её семилетняя дочь. В коротенькой байковой пижаме с зайцами, босиком. На пятках уже налипли снежинки, надуло с щели в окне. — Мам, я нечаянно, — белёсыми губами шептала Соня и почти не плакала, только мелко-мелко тряслась, прижимая к животу тряпичного слона...

— Ты сейчас серьезно будешь жевать капусту, зная, что я нашла эту бумажку? Денис замер с вилкой у рта. На кухонном столе лежал развернутый лист формата А4 с печатью частной клиники и зеленым логотип в углу. Текст жирным шрифтом: «Вероятность отцовства — 99,99%». — Оксан, убери со стола. Я с работы приехал, спина отваливается. Дай поужинать нормально. — Ты у нас, значит, следователь прокуратуры? По лабораториям бегаешь, слюни дочери в пробирках носишь? Я в бардачке твоей машины влажные салфетки искала,...

— Ну и зачем ты меня выдернула в такую рань? У меня смена в салоне через час начинается. Я отодвинула липкое меню с заляпанными страницами. — Отменяй смену, Зинаида. Разговор есть. Серьезный. Оксана сидела напротив, развалившись на дермантиновом диване нашей районной чебуречной. На ней была новая леопардовая блузка, акриловые ногти заточены под пики, на шее поблескивала массивная золотая цепь. Явно не на зарплату администратора из фитнес-зала куплено. — Давай, вещай, пока я кофе не заказала. А то за этот растворимый суррогат из пакетика сто рублей отдавать жалко...