Алиса Нолан | История и Этикет

Один советский солдат сорвал паранджу с женщины — и под ней оказался вооружённый мужчина с автоматом. Эта сцена случилась в кишлаке Самида у перевала Саланг. И она, как мне кажется, говорит об афганской войне больше, чем любая политическая хроника. Афганистан принято помнить как советскую авантюру, провал, «нашу Вьетнамскую войну». Но история этой страны и её женщин — куда более запутанная и долгая, чем десятилетие присутствия шурави. И именно этот контекст объясняет, почему всё было так сложно. Почему паранджа могла стать оружием...

Его называли безумцем. Говорили, что власть сломала его рассудок, что он устраивал оргии, издевался над сенатом и в конце концов заставил легионы собирать ракушки на берегу вместо того, чтобы воевать. История запомнила Калигулу именно таким — психически нестабильным тираном, чьё правление стало позором для Рима. Но что если это неправда? Весной 40 года нашей эры римский император Гай Юлий Цезарь Август, известный всему миру под прозвищем Калигула, собрал огромную армию на берегу Дуврского пролива...

Один старый афганец воевал против шурави девять лет. Потом — против талибов. Потом — против американцев. И когда британский журналист спросил его, кто из врагов был честнее, старик ответил не раздумывая. Русские. Я долго думала об этом. О том, что значит — получить такую оценку от человека, который лично стрелял в тебя почти десятилетие. Это не ностальгия. Это что-то другое. Афганская война в советской и российской памяти существует как рана. Официально — интернациональный долг. Неофициально — трагедия, о которой говорили шёпотом...