Алекс Слайкер

В одной деревушке жила женщина по имени Акико. Она славилась своей любовью к чистоте и порядку. Каждый год перед Новым годом она проводила большую уборку, выметала каждый уголок, вычищала до блеска все полки. И каждый год она безжалостно выбрасывала старые вещи, которые считала ненужным хламом. Особенно не любила она старую деревянную куклу, которую звали О-Кику. Её подарил Акико давно умерший друг, краска на ней облупилась, а кимоно истлело. Всё утро перед Новым годом Акико собирала хлам в корзину, чтобы сжечь...

В горной обители, где туманы цепляются за кедровые крыши, жил монах по имени Сюн. Его долгом было бить в большой бронзовый колокол в канун Нового года ровно сто восемь раз, чтобы отогнать сто восемь мирских желаний, причиняющих страдания. Годы монотонных ударов сделали его движения отточенными, а сердце — холодным, как зимний камень. Он уже не слышал в звоне ни молитвы, ни очищения, только тяжёлую обязанность. Однажды в обитель пришла маленькая сирота по имени Хоси. Её оставили у ворот, и настоятель сжалился...

В одной деревушке, затерянной среди покрытых соснами гор, жил старый воин по имени Такэо. Годы, отмеченные мечом и потерей, оставили морщины на его лице и пустоту в сердце. Он перестал считать зимы, ибо каждая новая была лишь напоминанием о том, что время уносит всё, что дорого. В канун нового года деревня оживала. Воздух звенел от смеха, пахло свежей соломой для праздничных украшений и приготовленной на пару лепёшкой моти*. К воротам каждого дома привязывали ветви сосны и бамбука — символы стойкости и роста...

Это началось в прошлый вторник. Максим засунул руку в пальто, чтобы достать сигареты, и нащупал смятый клочок бумаги. Надпись была выведена неровным, словно дрожащим почерком: «Я вижу тебя». Он усмехнулся. Леша, наверное, дурачится. Или Катя. Они знали его слабость к триллерам и любили подкалывать. На следующий день записка оказалась в кармане джинсов. Тот же почерк, те же слова. Насторожившись, он обзвонил друзей. Все клялись, что не при чем. Леша посоветовал «расслабиться и не параноить». Но паранойя тихо закралась в его сознание...

Старый дом на окраине города достался Марии за бесценок. Агент что-то невнятно бормотал о «непростом прошлом» и «внезапных отъездах» предыдущих хозяев, но она не придала этому значения. Дом был ее мечтой — с резными ставнями, винтажными витражами и едва уловимой атмосферой тайны, витавшей в воздухе. Переезд выдался суматошным. Разбирая коробки на кухне, Мария нашла в ящике стола пожелтевший конверт. Его не распечатывали. Всего три слова, от которых по коже пробежали мурашки: «Не спускайся вниз»...

Вика обожала блошиные рынки. Этот запах старого дерева, пыли и тайны — он будто обещал, что среди этого хлама найдется что-то особенное. В тот день обещание сбылось. Ее взгляд зацепился за старый фотоаппарат «Зенит-16» 1977 года выпуска в потертом кожаном чехле. Он лежал на разложенном клетчатом одеяле, а за прилавком сидел немолодой мужчина с бесстрастным, почти восковым лицом. «С ним идет пленка», — сказал он, отвечая на вопрос Вики. Вика покрутила тяжелую железную коробку в руках. Механика исправно щелкала...

В деревне у подножия горы жили два брата. Старший, Харуто, был осторожен и рассудителен. Младший, Кайто, — дерзок и решителен. Как-то раз старый мастер поручил им доставить священный свиток в храм на другой стороне ущелья, куда вела лишь ветхая веревочная переправа. Добравшись до края пропасти, они увидели, как мост раскачивается на ветру, а доски подгнили. Глубина внизу заставляла сердце замирать. Харуто сжал свиток и замер в нерешительности. «Если я пойду, доски могут обломиться. Если поскользнусь, свиток будет потерян навеки...

Когда армия неприятеля приблизилась к древнему храму, старый настоятель понял: самое ценное сокровище — подлинный свиток с сутрой, написанный рукой основателя — нужно спасти любой ценой. Враги будут искать тайники, вскрывать полы и рыться в подвалах. Настоятель снял его с почетного места в алтаре. Он не стал закапывать его в саду, не спрятал в потайной нише за стеной. Вместо этого он аккуратно поместил его в простую бамбуковую трубку, исписанную снаружи ученическими почерками, и поставил в большую плетеную корзину у самого входа в храм...

В Японии в эпоху Эдо, в провинции Кага, была знаменитая школа кэмари — старинной игры, где команды передавали ногами кожаный мяч, стремясь удержать его в воздухе как можно дольше. Славу школе приносила не только её традиция, но и величайший игрок своего времени, самурай по имени Такэдо. Его ловкость казалась сверхъестественной: он мог удержать мяч в полёте дольше всех, а его удары были и сильны, и изящны. Свою роковую травму — разрыв связок на правом колене — Такэдо получил в день великого турнира в Киото...

В одной живописной деревушке, затерянной среди гор, бил из скалы кристально-чистый источник. Вода из него была вкусна и целебна, а его мягкое журчание было звуком жизни обитателей деревни. Через ручей, вытекавший из источника, был перекинут изящный арочный мостик из старого, отполированного временем камня. Жители деревни ходили по этому мостику по нескольку раз на дню, черпали воду из источника, но уже давно не обращали на него ни малейшего внимания. Для них он стал не более чем частью жизни, как воздух или солнечный свет...

В одной деревне, случилась беда: пересох единственный колодец. Вода, которая поит и людей, и скот, и орошает поля, иссякла. Паника охватила жителей. Собрался совет и решили обратиться к знаменитому на всю округу ученому-книжнику, господину Ли, славившемуся своей мудростью и начитанностью. Ученый почтительно выслушал старейшин, долго листал древние трактаты и наконец изрек: — Причина ясна! — торжественно объявил он. — Согласно «Книге перемен», вода ушла потому, что нарушен баланс Инь и Ян. Деревня...

Молодой торговец по имени Линь привез в далекую горную деревушку прекрасный товар — сушеные листья чая с южных склонов Уишаня. Он знал, что этот чай был ароматнее и полезнее того грубого напитка, который пили местные жители. Линь собрал жителей на деревенской площади и стал рассказывать: — Люди добрые! Этот чай — лучший в Поднебесной! Он обладает изысканным вкусом и полезен для здоровья! Покупайте! Но горцы смотрели на него с безразличием. Их не интересовал «изысканный вкус», а о здоровье они не задумывались — жизнь в горах и так была суровой закалкой...