Александр Фёдоров

Можно представить себе удивление вице-адмирала Депру, когда путь к Неве ему преградило непонятное сооружение ощетинившееся орудийными стволами. Крепость, которой еще осенью не было, теперь наглухо запирала фарватер. При попытке кораблей приблизиться орудия форта и батареи на берегу Котлина открыли огонь. Шведам пришлось спешно отойти и менять тактику на ходу. Депру решил подавить русскую оборону с суши. Для этого пришлось вступить в связь с генералом Майделем и запросить у него тысячу пехотинцев...

Лондон, февраль 1854 года. В высшем свете царит воодушевление. Британский флот, владыка морей, готовится проучить русских. На прощальном банкете командующий объединенной эскадрой, 68-летний адмирал Чарльз Джон Нейпир, поднимает бокал. Он в ударе, публика рукоплещет. В порыве хвастовства доблестный адмирал выдает фразу, которая облетит все газеты: «Я позавтракаю в Кронштадте, а обедать буду уже в Санкт-Петербурге!» Журналисты тут же принялись смаковать детали будущего триумфа: высадка десанта, бомбардировка столицы, поверженный русский царь...

Ранним утром 4 (15 по новому стилю) июня 1705 года русские дозорные шнявы «Святой Яким» и «Де-Гас», несшие вахту у острова Котлин, подали сигнал о приближение противника, а в седьмом часу утра на горизонте обозначился строй шведской эскадры — 22 вымпела шли курсом на Котлин. Шведское командование было уверено в своём успехе. Накануне на военном совете был утвержден детальный план операции: к четырем часам пополудни 4 (15 н.с) июня сломить оборону русских сил у форта Кроншлот, после чего направить все суда с малой осадкой вверх по Неве для атаки крепости Санкт-Петербург...

О потопленной субмарине вспомнили в общем-то случайно. В 1926 году тральщики Морских сил Балтийского моря испытывали в Копорском заливе новый тип трала. Внезапно с тридцатиметровой глубины была поднята прицельная рама от английского четырёхдюймового орудия. Находку доставили в Кронштадт, и командование вспомнило эпизод семилетней давности. Впрочем, тогда дальше разговоров дело не пошло. Всерьёз к идее подъёма вернулись лишь в следующем, 1927 году. Интерес этот диктовался отнюдь не праздным любопытством...