Роман Алехин. Социальные технологии власти

Почему мы платим за продукты дважды и зачем вообще нужна новая модель Продолжаем разговор о кривой экономической модели - см. часть 1. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНЫМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+ Есть одна странная экономическая конструкция, к которой мы настолько привыкли, что уже почти перестали её замечать. Государство десятилетиями поддерживает агрохолдинги — через субсидии, льготные кредиты, инфраструктуру и другие формы помощи. И это само по себе не плохо, потому что крупное производство действительно нужно стране. Без него невозможно ни технологическое развитие сельского хозяйства, ни экспорт. Но в этой системе возникает парадокс. Мы сначала финансируем поддержку агрохолдингов через налоги, а потом приходим в магазин и покупаем продукты по высокой цене, в которую вроде уже заложены эти же субсидии. То есть за килограмм мяса, молока или зерна мы фактически платим два раза: сначала налогами, из которых формируется поддержка, а потом рублём на кассе. И при этом нам всё время объясняют, что другой модели нет. Но если честно посмотреть на результаты последних десятилетий, становится очевидно, что существующая система не решает ни одной стратегической задачи. Она делает продукты менее доступными, она убивает село, как и демографию вместе с ним. А значит, проблема не в деталях, а в самой логике модели. Нам постоянно предлагают её немного подправить: изменить правила субсидий, перераспределить льготы, запустить очередную программу поддержки. Но всё это напоминает попытку бесконечно ремонтировать механизм, который изначально построен не совсем правильно. Но иногда полезнее не чинить старую конструкцию, а перевернуть доску и заново определить цели. Россия действительно должна иметь сильные агрохолдинги — для экспорта, валютной выручки и технологического развития сельского хозяйства. Но внутренняя устойчивость страны должна опираться на миллионы хозяйств — личные подсобные хозяйства и фермерство. Потому что именно эта система создает мультипликаторы по нескольким направлениям: укрепляет продовольственную безопасность, создаёт устойчивую экономику регионов и главное — создаёт смысл для жизни на земле. Когда у человека есть земля, хозяйство и возможность заработать на своём труде, он связывает свою жизнь с территорией. Появляется устойчивое сообщество, появляется экономика, появляются семьи. И именно поэтому разговор о сельском хозяйстве на самом деле всегда является разговором не только о продуктах, но и о будущем страны. И тогда хочется задать чиновникам вопрос: мы вообще управляем экономикой ради отчётных показателей, субсидий и отраслевых программ — или ради того, чтобы в стране становилось больше людей, больше жизни и больше смысла оставаться на этой земле? Потому что если целью управления становится развитие страны и народа, то тогда автоматически меняется и экономическая логика. Тогда поддержка личных хозяйств и фермерства перестаёт быть экзотикой и превращается в стратегию. А если цели нет, можно бесконечно обсуждать кредиты, ставки, субсидии и программы поддержки. И всё равно будем ходить по кругу. И если мы хотим сильную Россию, то нам придётся снова вернуться к простой идее: страна держится не на корпорациях, а на людях Поддержать автора: +7 995 241-10-20, Т-Банк

Инфляция, сельское хозяйство и ошибки экономической логики Часть 1. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНЫМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+ Говоря о борьбе с инфляцией, сегодня разговор почти всегда сводится к кредитам и процентной ставке. То есть, по сути, обсуждают один инструмент — как сделать деньги дороже, чтобы люди меньше покупали и тем самым снизить давление спроса на цены. ЦБ действуют именно так: дорогие деньги охлаждают экономику, спрос падает, инфляция постепенно замедляется. Логика в этом есть. Но проблема в том, что инфляция — это не только денежный вопрос. Это ещё и вопрос структуры экономики и структуры потребления. Если смотреть на проблему шире, становится очевидно: спрос можно снижать не только через кредиты, но и через изменение самой модели производства и потребления. Например, через развитие личных подсобных хозяйств, фермерства и сельской кооперации. Я уже говорил и повторю ещё раз: России объективно нужна трёхконтурная аграрная система, в которой каждый уровень выполняет свою функцию и не уничтожает другой. Первый контур — личные подсобные хозяйства (ЛПХ). Это не романтика деревни и не ностальгия по прошлому, как иногда пытаются представить спорщики, а базовая продовольственная устойчивость страны, когда миллионы семей производят хотя бы часть продуктов питания для себя. Второй контур — малые фермы и кооперация. Это уже полноценный внутренний рынок: мясо, молоко, овощи, локальные продукты, которые продаются внутри регионов и формируют живую экономику территории. Фермеры часто растут именно из ЛПХ. И третий контур — агрохолдинги. Это крупное промышленное производство, переработка, технологии и экспорт. Причём это вовсе не какая-то необычная модель. Во Франции и Италии основу внутреннего продовольственного рынка составляют семейные фермы и кооперативы, тогда как крупные компании занимаются переработкой и экспортом. В США рядом существуют малые семейные фермерские хозяйства, средние хозяйства и агробизнес-корпорации, и никто не считает это противоречием. Наоборот, такая система считается наиболее устойчивой. Потому что у каждого уровня есть своя логика эффективности. Крупный агробизнес действительно эффективен в масштабах: техника, логистика, экспортные поставки, крупные перерабатывающие мощности. Но устойчивость любой страны всегда строится на миллионах мелких производителей. И это, кстати, не теория, а уже пройденный нами исторический опыт. В СССР личные подсобные хозяйства занимали всего несколько процентов сельхозземель, но давали огромную долю овощей, картофеля и мяса. Люди кормили себя и одновременно поддерживали продовольственный баланс страны. А в 1990-е годы именно ЛПХ фактически спасли страну от продовольственного кризиса, когда многие системы промышленного сельского хозяйства просто перестали работать. Поэтому когда я говорю о развитии личных хозяйств и фермерства, я говорю не о ностальгии по прошлому. Я говорю об экономике. Если миллионы людей начинают производить часть продуктов питания самостоятельно, спрос на промышленную продукцию объективно снижается, а значит и давление на цены уменьшается. Более того, у людей появляется излишек, который они продают знакомым, на рынках, через небольшие магазины, и в этот момент начинает формироваться локальная экономика. И тогда все становится с головы на ноги: крупные агрохолдинги начинают конкурировать уже не с бабушкой с огорода, лоббируя уничтожение у нее скота, а между собой — и тогда им приходится вкладываться в технологии, переработку и экспорт. То есть начинается нормальное развитие. Но чтобы эта система начала работать, нужно сначала честно признаться себе: устойчивость экономики страны строится не только на корпорациях, а на миллионах людей, которые сами являются частью этой экономики. И именно здесь начинается следующий вопрос, о котором подробно в следующем посте... Поддержать автора: +7 995 241-10-20, Т-Банк

Вас стерли! Иран показывает, что цифровизация всего и вся, с полной заменой нормального оборота и взаимоотношений цифрой, может привести к коллапсу, похлеще, чем уничтожение ТЭЦ. Уничтожение дата-центров останавливает торговлю, банкинг и многое другое. Цифровизация должна быть не гонкой за первенство в оцифровке человека, а инструментом помощи человеку и ускорения процессов, без замены его на цифровой ID. Иначе мы сами себе растим самую серьезную точку риска. Если это не осознать, то когда-то мы увидим надпись на экране: "Вас стерли". И это касается не человека, а государства. Поддержать автора: +7 995 241-10-20, Т-Банк

Моя оценка операции США и сионистов в Иране по «трём стратегиям» Свечина. Часть 1. По Свечину стратегия должна идти по трём сферам — военной, внутриполитической, экономической. И у Свечина это не “три разных мнения”, а три связанные линии управления войной: война — часть общей политической борьбы, стратегия — согласование операций с требованиями политики; у него впрямую выделены и политика, и «план внутренней безопасности», и «экономический план войны». Ключевая дилемма стратега: война на измор или война на сокрушение. От этого зависят стратегии. Смотрим на действия США и Израиля в Иране. Первое. Явная военная стратегия «сокрушения»: нанести первый, максимально плотный и быстрый удар по управлению, ПВО, ракетным средствам, центрам решений, чтобы обрушить способность Ирана к организованному сопротивлению и ограничить ответный удар. Это была кампании с очень высокой плотностью ударов; командующие говорили о наращивании темпа и о том, что кампания «идёт впереди плана». Что получилось. По заявлениям израильской стороны в ООН, США и Израиль «контролируют почти всё иранское воздушное пространство». И это сильный индикатор превосходства в воздухе, но не «победа». При этом все отмечают, что даже при деградации возможностей Ирана часть средств остаётся укрытой/рассредоточенной (подземные/пещерные позиции), и конфликт может быть долгим. Иран сохраняет способность бить по региону и Израилю: фиксируются волны ракет/БПЛА и удары по объектам/миссиям США в регионе. Где, по Свечину, начинается ошибка: Свечин учил не “как бомбить”, а как не перепутать форму войны с целью войны. Если политическая цель — снос режима, то чисто воздушное/ударное «сокрушение» почти всегда быстро утыкается в вопрос: кто и как заполняет власть, кто удержит территорию, кто конвертирует разрушение в новую политическую реальность. Иначе получается «дробление» государства и переход к измору, только уже неконтролируемому. Как в Ираке, Ливии и т.д. Вот почему у Свечина выбор «сокрушение/измор» — это не военный термин, а рамка для всего государства. Мой вывод по военной сфере Военно‑оперативно это выглядит как сильный старт сокрушения (темп, масштаб, деградация ПВО, удары по управлению). Но стратегически — уже видны признаки, что война пытается втянуться в “измор”: ответные удары по региону, расширение на Ливан/прокси, необходимость длительной защиты коммуникаций и баз. Оценка военной стратегии сейчас: 7 из 10 за старт, но с риском падения до 5 из 10, если не будет понятного политического финала. Экономическая стратегия: Иран бьёт по “нервам” системы, и это очень свечинская точка. Здесь всё четко «по Свечину»: если ты входишь в войну как в «сокрушение», а она превращается в «измор», экономическая плата становится решающей. Что делает Иран в логике измора через экономику. Главный рычаг — перекрытие/срыв судоходства через Ормузский пролив, атаки по судоходству и энергетической инфраструктуре, что напрямую бьёт по нефти/газу, страховкам, фрахту и инфляции. Уже имеем: транспортный хаос, рост цен на энергоносители. Что делают США/Израиль (контр‑логика): - Военная часть — подавление флота/ракет/дронов, чтобы ослабить давление на коммуникации. - Политико‑экономическая — обещания сопровождения танкеров, страхование рисков, попытка не допустить «нефтяной паники». И здесь уже виден большой риск для США/Израиля: Экономический фронт быстро превращается в внутриполитический: рост цен на энергию → давление на власть. Уже политологи фиксируют риск политических последствий для Трампа при длительном росте цен на энергию на фоне выборов в Конгресс. Иран уже начал продавать ситуацию миру как: «мы не выигрываем в воздухе, зато заставляем систему платить». Оценка экономической стратегии США/Израиля: 4/10. Потому что экономический фронт — это не “побочка”, а часть войны. И если ты его недооценил, ты уже в “изморе”, даже если на брифинге говоришь про “ahead of plan”. В следующей часть про внутриполитическую стратегию... Поддержать автора: +7 995 241-10-20, Т-Банк

Пришло время ввести в качестве уголовного наказания для коррупционеров полную конфискацию всего нажитого имущества", - заявил глава СК Александр Бастрыкин на расширенном заседании коллегии СКР. Эта мера обсуждалась еще в 2020 году после того, как Президентом были озвучены запреты на двойное гражданство для чиновников, а также серьезное ужесточение санкций по коррупционным статьям и много чего еще. Но, видимо, тогда началось очень жесткое сопротивление со стороны элит и было реализовано лишь часть из озвученного. Если сейчас вернулись к самому серьезному наказанию для коррупционеров - полной конфискации имущества, то, видимо, СВО действительно многое поменяла в системе власти и сломила часть сопротивления элит. Но опять же, главный вопрос: с какой целью? Ведь целей может быть, как минимум, две - пополнить бюджет и уменьшить желание заниматься коррупцией. В принципе, обе цели полезны для государства. Но опять же, конфисковать могут начать всё у мелкого чиновника, а у крупных - выборочно. А это может привести к тому, что никто не пойдет на сегодняшнюю зарплату чиновника. И главное: чтобы заставить чиновника задуматься - брать взятку или нет, надо не только повышать санкции, а он должен понимать, что наказание неотвратимо. У него даже не должно быть мысли - поймают его или нет, он долен быть уверен на 100%, что поймают. Вот тогда все сработает. Тогда и бюджет пополнится за счет самых борзых чиновников, и реально сократится количество взяток. Но это правовая сторона медали. Но есть сторона реальности: а сможет ли работать экономика и государство по закону? У нас сегодня, пожалуй, самая сложная правовая система в мире, которая просто не позволяет работать по закону. Его часто невозможно исполнить. Например, в строительстве, особенно если оно по госзаказу. Потому что если по закону, то просто ни в какие сроки не уложишься. И не только в этой отрасли так. И мы приходим к главном: лучшая профилактика коррупции - это простые и выполнимые законы, а также прозрачные процедуры, которые проще и дешевле исполнить, чем дать взятку чиновнику за то, чтобы он прикрыл глаза или что-то ускорил. Про суд надо говорить? Про то, что суд должен суд открыто и по закону, а судья должна отвечать за решения, а не как у нас, когда суд выносит решение вне правового поля, как в моем деле об иноагентстве? Одной санкцией коррупцию не побороть... Поблагодарить автора: +7 995 241-10-20, Т-Банк

Сунь-цзы сказал: Тот, кто говорит воинственно и продвигается поспешно, отступит. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНЫМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+ Тот случай. Да и если смотреть Свечина "Стратегию" или историю, то внутриполитическая стратегия не менее важна, чем военная, которая к слову у Трампа не сработала. У него нет бесконечно много времени, даже при наличии бесконечного количества старых боеприпасов. Да и не верится в бесконечное количество старых боеприпасов после 4 лет поддержки ВСУ. Думаю, если Трамп это сказал не для громкого слова, а реально опираясь на отчеты, то удивится, если сам проверит склады. Люди-то везде одинаковые и воровство в Пентагоне не ниже, чем в России. Очень похожа вся эта уверенность на февраль 2022 года. Поблагодарить автора: +7 995 241-10-20, Т-Банк

Минфин предложил освободить от налога малый бизнес в общепите Считают, что предложение Минфина федеральному правительству освободить от НДС предпринимателей, работающих в сфере общепита по упрощенной и патентной системам налогообложения, положительно скажется на отрасли. Это может снизить риски массового закрытия заведений. При этом, в прошлом году оборот общепита вырос более, чем на 20%. И тут возникает вопрос: а почему именно общепит? Эта отрасль имеет большой мультипликатор или как-то добавляет защиты социально-незащищенным слоям населения, а может приносит другую незаменимую социальную пользу? Странно. Почему Минфин не предложил отменить НДС для социального предпринимательства, например? То есть для тех, кто реально закрывает пробелы в госуправлении и помогает обществу? Да много где можно отменить НДС с пользой для обычных людей и государства. А вот общепит, пожалуй, одна из немногих отраслей, с минимальным положительным социальным эффектом. А вот в общепите не видно кризиса. Кафе и рестораны открываются все больше. Но, видимо, очень хорошие лоббисты в отрасли. Поблагодарить автора: +7 995 241-10-20, Т-Банк