Авиатехник

1 декабря 1971 года экипаж 260‑го лётного отряда выполнил взлёт из аэропорта Уфы в 19:59 по московскому времени. Рейс 2174 (Ан-24Б с б/н CCCP-46788) следовал в Саратов. Прогноз погоды для аэропорта Саратов изначально выглядел сложным: облачность 10 баллов, слоистая, нижняя кромка — 50–100 м, верхняя кромка — 500–1 000 м. Ожидались туман, морось, гололёд, дымка, а в облаках — обледенение. Видимость прогнозировалась на уровне 500–1 000 м, а с 21:00 ожидалось её незначительное улучшение до 1 000–2 000 м при сохранении дымки и тумана «волнами»...

29 марта 1962 года экипаж 237‑го авиаотряда спецприменений Западно‑Сибирского территориального управления ГВФ выполнял важное задание — обслуживал геодезическую партию. Вертолёт Ми‑4А с бортовым номером СССР‑28969 поднялся в воздух из посёлка Ун‑Мухын‑Туф, взяв на борт начальника партии. Задача была типовой для тех лет: доставить специалистов, оборудование, возможно, провести воздушную разведку местности. В условиях Крайнего Севера и Западной Сибири вертолёты были едва ли не единственным транспортом, способным добраться до удалённых точек...

Лето 1987 года выдалось сухим и жарким, будто сама земля устала от дождей и теперь жадно впитывала солнце. В тех краях, где поля тянулись до самого горизонта, а редкие рощицы казались островками прохлады, грибники знали: если повезёт, можно набрать полные корзины белых и подберёзовиков. Именно за этим и отправились трое друзей — Саша, Коля и Витя. Они дружили ещё со школы, вместе ходили в походы, делили одну палатку и одну банку тушёнки, и теперь, уже повзрослевшие, но всё такие же азартные, снова шли по знакомой тропе, споря, кто первым заметит грибную поляну...

Тот август 1985 года начинался как обычный студенческий поход. Мы были второкурсниками геофака, шумными, самоуверенными и бесконечно уверенными, что лес — это просто деревья, тропы и комары. Группа из семи человек: я, Петька, Лена, Игорь, Марина, Стас и Витя. У нас был маршрут по северной части тайги, где тропы то появлялись, то растворялись в зарослях, а компас будто жил своей жизнью. Мы смеялись над этим, говорили, что это «лесная шутка», и шли дальше, не думая, что шутки могут быть злыми. Петька пропал ближе к вечеру второго дня...