Женские романы о любви

Плюхаюсь в кресло за свой стол и несколько минут рассеянно смотрю на пейзаж за окном: осенний ветер гонит потемневшие но всё равно такие прекрасные волны на берег, и моё сердце сжимается от мыслей о ненастном будущем. У меня же было столько планов на мою «Юность»! Стать лучшим семейным пансионатом с следующем году, получить премию «Отели России» и заодно войти в рейтинг топ-10 гостиниц сервиса snimu.ru И теперь все мои хрустальные мечты разбиваются, как эти солёные брызги о гранитные плиты. Швыряю...

Подъезжаю к крыльцу нашего пансионата и вместо обычной рабочей суеты вижу хмурые понурые лица. Дворник Ахмед сидит на крыльце и чистит не латунные перила, как я ему вчера велела, а недра своего бездонного носа. Эллочка, наша краса и хостес, стоит не на своём рабочем месте, на ресепшн, а сидит на скамейке, и вокруг неё копошатся все её трое отпрысков. Даже шеф-повар Валентина удалилась от своих обязанностей по приготовлению столов номер шесть для язвенников и номер семь для диабетиков, чтобы обсудить что-то очень важное с остальными сотрудниками нашего пансионата...

Султан — Вы думаете, что раз вы купили этот пансионат, то теперь вам всё позволено?! Думаете, вас все будут бояться?! Выкинете всех нас на улицу?! — дверь в мой кабинет с треском распахивается, и передо мной возникает это видение. Разгневанная фурия. Нет, фурия не подходит. Разгневанная богиня, как там её звали? Богиня мести и возмездия… Вот, Немезида! Она стоит прямо в дверном проёме, её платиновые волосы развеваются, как языки пламени, всё тело дрожит в такт её гневной тираде, которую я пропускаю...

Потому что из полутёмного коридора я отчётливо вижу мужчину, который повернут лицом к двери, слегка покачивается на босых ногах, пока его брюки расстёгнуты и чуть приспущены, глаза чуть прикрыты, и его ладонь властно и уверенно направляет затылок женщины, которая прямо сейчас стоит перед ним на коленях. Чёрные пушистые волосы растрёпаны от усердной работы. Тонкая линия позвоночника на полностью обнажённой спине. Чуть оттопыренные полукруглые ягодицы, пружинящие в такт ритмичным движениям, которые она сейчас старательно совершает, утопая коленями в высоком ворсе дорогого ковра...

Оставляю свою машинку припаркованной на дороге и подхожу к огромном прекрасному дому, утопающем в пышном роскошном саду. К дому, о котором я всегда мечтала. Именно такой я всегда хотела и не раз показывала похожие фото своему мужу Султану. В тайной робкой надежде, что рано или поздно он решится на покупку. Нет, не для меня. А для всей нашей семьи. В котором мы все сможем жить вчетвером. Свободно дышать. Я, Султан, Альбина и Марат. Потому что я задыхаюсь в нашем большом душном доме, пусть и огромном, но который мы делим с родителями моего мужа...

— Куда ты вчера ушла так рано?! Всё только началось! — доносятся до меня издалека голоса девочек-консультантов, словно из другого мира, пока я с головой погружаюсь в работу, как в глубокое тяжёлое озеро. Я пытаюсь просчитать очередной интерьер для одного очень важного клиента, роясь в толстенных, как Библия, каталогах производителей, которыми заставлен мой огромный стол, и не сразу вникаю в суть беседы, которую ведут между собой мои сотрудники там, внизу, на первом этаже. На первом этаже салона «СВЕТская жизнь» прямо на Садовом...

4 декабря 2024 года Тася, наши дни Иду за своим провожатым по тёмному длинному коридору, вырытому где-то под самым центром Кабула. Сейчас я завёрнута в длинный чёрный хиджаб, покрывающий меня с ног до головы, но мой провожатый отлично знает, что это только обёртка. Сняв которую, он сможет выручить за меня просто огромную сумму денег. Пусть и дальше так думает, дурачок. Мне это только на руку. Ведь всё ради этого и затевалось. Я иду, опытным профессиональным взглядом отмечая по пути все повороты,...

Меня всю трясло по пути домой. Сердце бешено колотилось о рёбра, отдаваясь шумом в ушах и готовое выпрыгнуть наружу. Я не могла перестать думать о том, что только что узнала. Да и как не думать о предательстве любимого? Я шла по улице, не замечая ни лиц прохожих, ни фасады зданий и витрины бутиков. Не ощущая холода сырого, осеннего ветра. Ни твердой почвы под ногами. Ничего не видела перед собой. В голове навязчиво крутились мысли, будто тысячи острых иголок вонзались в мозг. "Не может быть", –...

И вот, вместо того чтобы, плотоядно улыбаясь, вытирать окровавленное лезвие своего верного кинжала о шубку, я просто сейчас стою во дворе старинного дома и смотрю снизу вверх на неосвещённое окно. Нет, там не лежат два бездыханных трупа. Я так не могу. Там по-прежнему резвятся в постели мой уже бывший жених и любовь всей моей жизни Александр Пронин, и какая-то ребристая тощая дрянь по имени Амели. И я знаю, что теперь всю оставшуюся жизнь буду ненавидеть эти имена. Амели и Александр. — Товарищ генерал, разрешите обратиться, — чеканю я ровным голосом, заходя в кабинет на Остоженке...

4 декабря 2014 г. Тася, 10 лет назад Я справилась со своим первым заданием! Лидер преступной группировки обезврежен, тонны наркотиков конфискованы и будут уничтожены в ближайшее время, повышение у меня в кармане, а точнее — на погонах, и мы с Сашей наконец-то поженимся! Мы с ним откладывали нашу свадьбу уже пару лет: каждый раз надо было спасать мир от очередного полного уничтожения, но теперь пусть мир сам подождёт! Я — майор, мой Саша – почти подполковник, и мы будем самой молодой семейной парой разведчиков в нашем управлении...

В смятённых чувствах возвращаюсь домой, сажусь за ответ директору частной школы, но мои пальцы буквально отказываются писать то, чего не хочет моё сердце. Да, я всё понимаю умом: это самое лучшее предложение, о котором только можно мечтать. Да, второй раз такого мне не предложат. Да, останусь я до самой пенсии простой училкой в сельской школе. Дети все вырастут, разъедутся по городам, а я буду здесь сидеть одна и картошку сажать. Но перед глазами стоит пламенный, полный истинной и непоколебимой веры взор того самого схимника...

Ну слава Богу! Разродилась наконец-то, объяснила человеку, зачем я вообще тут перед ними на коленях стою! — Это тебя нечистый искушает, дочь моя, — смотрит на меня своим взглядом огненным, словно насквозь меня видит. До единого грешка моего… До единой мыслишки грязной. И снова я заливаюсь вся алой краской! Да за такие мыли меня гнать отсюда надо! Ох, прости меня, батюшка… — Все мы слабые и грешные. Помни, что служа убогим да сирым, ты служишь Господу Богу нашему, как и он нам служил, — осеняет меня крестным знамением, и смотрит сам вдаль куда-то...