Константин Сёмин. АгитПроп

Балалайкам и гармоням ключевая ставка теперь не страшна.

В 1905-м, насмотревшись на безобразия русских большевиков, Кайзер Германии Вильгельм-2 инструктирует канцлера фон Бюлова: — „Erst die Sozialisten abschießen, köpfen, unschädlich machen – wenn nötig per Blutbad – und dann Krieg nach außen. Aber nicht vorher und nicht a tempo.“ (— Первым делом расстрелять, обезглавить и нейтрализовать социалистов — если понадобится, устроив для этого кровавую баню — и только потом начинать заграничную войну. Но ни в коем случае не раньше и не одновременно). В 1907 Карл Либкнехт отвечает Кайзеру статьей "Милитаризм и антимилитаризм": — На международном уровне милитаризм представляет угрозу международному миру, а на национальном — он всегда выступает тараном против «внутреннего врага», борющегося пролетариата. Подобно тому, как власть государства в определенном смысле становится независимой от экономических сил, так и милитаризм становится независимым и особым столпом капитализма. Необходимо укреплять классовое сознание пролетарской молодежи. Ее сердца должны гореть ненавистью к милитаризму. С кем молодежь, с тем будет и армия". За такие слова Либкнехт был немедленно обвинен в государственной измене, а 12 октября 1907 года приговорен к полутора годам тюремного заключения. Позицию Либкнехта осудил будущий лидер социал-демократов Густав Носке. Выступая в Рейхстаге в апреле 1907, он объявил, что немецкие левые не могут не быть патриотами, а следовательно, обязаны подчинять интересы рабочего класса интересам отечества. С началом Первой мировой войны Либкнехт, Люксембург и еще 19 коммунистов будут исключены из СДПГ за нарушение партийной дисциплины. 15 января 1919 года с санкции Носке Либкнехт и Люксембург будут убиты фрайкором. Никто из убийц не будет наказан. Все убийцы получат продвижение по службе в Третьем Рейхе.

— Рабы были всегда, — ответил посол и, как бы в знак сочувствия, покачал головой, — с того самого дня, как человек поднял меч, чтобы поразить своего ближнего. Человек человеку зверь по своей природе, по своему характеру; верь мне, Спартак, твои мечты — несбыточные мечтания благородной души: таков закон человеческой природы; должны существовать господа и рабы; так было и так будет всегда. — Нет, не всегда существовало это постыдное различие, - с жаром Произнес Спартак. — Оно началось с того дня, когда земля перестала приносить плоды своим обитателям; с того дня, когда земледелец перестал возделывать землю, на которой родился и которая должна была кормить его; с того дня, когда справедливость, жившая среди сельских жителей, покинула поля, это свое последнее убежище, и удалилась на Олимп; тогда-то и родились неумеренные аппетиты, неудержимые страсти, роскошь, бражничество, раздоры, войны, истребление... — Ты хочешь вернуть людей в их первобытное состояние. И ты надеешься, что сможешь достигнуть этого? Спартак молчал; он был потрясен, он пришел в ужас от этого страшного в своей простоте вопроса, который как будто раскрыл ему неосуществимость его благородных мечтаний. Патриций продолжал: — Если бы к тебе присоединился даже всемогущий римский сенат, то и Тогда не восторжествовало бы задуманное тобой дело. Только богам дано изменить человеческую природу. — Но если, - возразил Спартак после нескольких минут раздумья, — на земле неизбежно существование богатых и бедных, то разве также неизбежно и существование рабства? Разве необходимо, чтобы победители потешались и ликовали при виде того, как несчастные гладиаторы истребляют друг друга? Неужели этот кровожадный и жестокий животный инстинкт является неотъемлемым свойством человеческой природы, разве он необходимый элемент человеческого счастья? Теперь умолк и римлянин; он был поражен справедливостью вопросов гладиатора; склонив голову на грудь, он погрузился в глубокое размышление... Р.Джованьоли "Спартак"

Наполовину невозможно объяснить!