Вижу. Чувствую. Живу.

Если вы хоть раз заходили на сайты благотворительных фондов, вы знаете это щемящее чувство. Лента новостей пестрит заголовками: «Срочно! Нужно  миллион на операцию», «Осталось 3 дня, чтобы спасти девочку». И часто цифры на индикаторе сбора ползут вверх с огромной скоростью. Люди скидываются по тысяче, по сто рублей, по копейке — но помощь приходит. А рядом, в той же ленте, висят другие анкеты. Иногда по году, а то и по два. «Ивану нужна реабилитация после ДЦП». «Кириллу требуется курс ЛФК и логопеда»...

В Ростове-на-Дону живет восьмилетний мальчик по имени Дима. Если вы встретите его на улице, то первое, что заметите — это огромные, очень внимательные глаза. В них можно разглядеть целый космос: настороженность, интерес, а иногда — такую глубину, которая бывает только у мудрецов. Мир этот долгое время был для Димы слишком громким, слишком быстрым и слишком непонятным. Всё началось, когда ему едва исполнилось два года. Внезапно — отказ от пищи.  Потом — сложности с общением, такие, что простой вопрос «как дела?» превращается в катастрофу...

Жизнь инвалида — это не череда дедлайнов и согласований, это непрерывная борьба за базовое человеческое достоинство. Ребенок, например , которому нужна не просто коляска, а возможность сидеть, не падая, дышать ровно и видеть мир не из положения «лежа на спине», не может ждать. Да и взрослый, для которого подгузник — это не предмет гигиены, а возможность выйти из дома, сохранить кожу и не превратить жизнь близких в бесконечную стирку, не может ждать.... В России существует система поддержки этим людям...

В России есть одно негласное расписание. По нему живут миллионы. Утром — звонок в поликлинику. Днем — очередь к врачу, чтобы продлить рецепт. Вечером — надежда, что завтра препарат появится. А ночью — тишина и страх, потому что очередной жизненно важный укол снова «на стопе» и когда будет — неизвестно. Мы привыкли думать, что статус инвалида — это гарантия. Что за этим стоит огромная система, которая подхватит, обеспечит, защитит. Но на деле система часто напоминает старый, проржавевший лифт: он есть, но ездит, когда захочет, и не факт, что довезет до нужного этажа...

Мы часто собираем средства для реабилитации, занятий и лечения детей с ЗППР. И вот о задержке речевого развития хочется поговорить. Что здесь мифы, а что научно обоснованные факты. Лечить или не лечить? Развивать или сам разовьется «в садике»? В разные годы проводил исследования речевого развития у детей кафедрой логопедии ЛГПИ им. Герцена. В 70-е годы все дети укладывались в речевую норму, в 80-е и 90-е – уже не все, и процент нормированного речевого развития с каждым годом понижался. Что такое норма? Ребенок в год должен говорить 1-10 слов и знать в пассиве 30-60 слов...