Абсурдные Истории | Чудизм в строках

Петя заметил это случайно — в тот вечер, когда тётя Валя из пятой квартиры спускалась по лестнице и говорила кому-то в телефон, что всё хорошо, что она совсем не устала. Лампа на втором этаже мигнула и погасла. Просто так. Будто кто-то щёлкнул невидимым выключателем. Мальчик замер на ступеньке, прижимая к груди портфель. Подъезд нырнул в сумрак — оставался только слабый свет от окна на лестничной площадке, вечерний, серый, неуютный. Тётя Валя охнула, но продолжила подниматься, цокая каблуками, и голос её звучал всё так же бодро: «Да-да, хорошо себя чувствую»...

Ирина стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Не в том смысле, что постарела или изменилась. Она узнавала черты — те же зелёные глаза, те же тонкие губы, седина у висков. Но что-то было не так. Отражение смотрело на неё иначе. Внимательнее. Будто видело насквозь. Она провела рукой по лицу. Кожа под пальцами была тёплой, реальной. А в зеркале рука двигалась с задержкой — на долю секунды, но заметно. *Устала. Просто устала.* Ирина отвернулась, прошла на кухню. Включила чайник. Вода зашумела, заполняя тишину квартиры...

Кофемашина гудела не так, как обычно. Илья стоял перед ней с пустой кружкой в руке и слушал. Не просто слушал — вслушивался. Звук был другим. Не ровным урчанием, к которому он привык за три года в этом офисе, а каким-то прерывистым. Будто машина задыхалась. Или пыталась что-то сказать. *Ты спятил, Илья. Совсем спятил.* Он потёр глаза. Под пальцами кожа была сухой, натянутой. Спал он часа четыре за последние двое суток. Дедлайн горел, начальник орал, код не компилировался. Обычный вторник. Кофемашина щёлкнула...

Чердак пах пылью и чем-то ещё — старым деревом, прошлогодним сеном, временем. Алёна поднялась по скрипучей лестнице и замерла на пороге, прищурившись от света. Солнце пробивалось сквозь единственное круглое окошко под самой крышей, и в этом луче плясали пылинки — медленно, будто танцевали под музыку, которую слышали только они. А потом она увидела паутину. Не обычную, не ту, что бывает по углам и которую мама сметает веником. Эта была огромной — от балки до балки, почти во всю стену. Нити переплетались так сложно, что Алёна сначала подумала: кто-то нарочно сплёл узор...

Сорняк не поддавался. Алина обхватила стебель обеими руками — толстый, шершавый, будто покрытый невидимыми занозами — и потянула. Земля вокруг корня вздулась, треснула, но трава держалась. Держалась так, будто кто-то тянул с другой стороны. - Не трогай эту траву, внученька. Бабушкина рука легла на её запястье. Не больно, но твёрдо. Алина вздрогнула и разжала пальцы. Сорняк качнулся и замер, будто вздохнул с облегчением. - Баб, я просто хотела помочь... - Знаю. Но эту — руками не рви. Пока не поймёшь, чья она...