Ладушка | Чудизм в строках

Валентина Петровна встретила дочь на пороге уже одетая и сразу взяла внуков за руки. «Иди, Света, опоздаешь. У нас свои дела». Смотрела она при этом мимо, на соседскую дверь. Светлана решила, что мама обиделась. Она ещё не знала, куда та уводит детей каждую субботу. - Мам, ты куда собралась? - Иди, Света, опоздаешь, - Валентина Петровна смотрела мимо дочери, на соседскую дверь. - У нас свои дела. Она стояла на пороге в сером пальто, застёгнутом на все чёрные пуговицы, и в брусничном берете. Соню она уже держала за руку, Егора за капюшон...

Валентина Сергеевна диктовала дочери список к субботе: четыре стула у соседей, торт к двум, скатерть с вышивкой. Последним пунктом шли бабушкины гранатовые серьги. Лена легко засмеялась в трубку: «Мам, какие серьги? У бабушки их не было». Валентина знала, что дочь забыла не только серьги. И знала почему. - Стулья возьмёте у соседей, четыре штуки. Торт заберёшь в субботу к двум. Скатерть с вышивкой, не перепутай. Валентина Сергеевна вела карандашом по списку. Телефон нагрелся у уха. - Записываю, мам, - Лена говорила ровно и терпеливо...

Двадцать шесть лет Тамара Павловна находила, к чему придраться: шторы не так задёрнуты, кастрюли не там стоят, капуста «не по-нашему». А в последний вечер вложила Нине в ладонь тяжёлый ключ от кладовой и взяла с неё обещание не открывать до первого снега. Что свекровь держала за тугим замком? - Шторы опять не так задёрнула. Свет в глаза. Нина поправила край занавески. За окном темнел огород, голые кусты смородины гнулись от ветра. Двадцать шесть лет она перевешивала в этом доме занавески и переставляла кастрюли...

Двадцать лет назад свекровь отобрала у неё ухват, а муж молча стоял в дверях. Теперь Раиса сама стряхивает снег с калитки той самой избы. Дымом над трубой и не пахнет. Зачем она сюда приехала, если её никто не звал? Калитку замело по самую щеколду. Раиса Андреевна воткнула в сугроб пластиковую лопату, купленную на станции, и стала отгребать. Её сюда не звали. О том, что свекровь слегла, позвонила бывшая соседка, а не родня. Лопата гнулась, снег лежал тяжёлый, с ледяной коркой сверху. В четыре часа уже смеркалось...