Семейные рассказы, написанные с душой.

Мою машину я нашла не в гараже, а у ворот, носом в сугроб, под шапкой снега. Ворота папиного гаража были приоткрыты. Изнутри тянуло холодом и чужими сигаретами. — Мам, это что? — Соня встала на цыпочки и заглянула в щель. Там, где шесть лет стояла моя белая «Киа», теперь стояла барабанная установка. Рядом две колонки, старый диван с пледом, на стене гирлянда. На папином верстаке банки из-под энергетиков. Под дворником у машины торчала бумажка в клеточку: «Тёть Даш, не ругайся, мама разрешила. Ключ на гвозде»...

Егор сидел на лестнице между шестым и седьмым этажом, прямо на своём хоккейном бауле, и грыз сушку. — Мам, я не виноват, — сказал он раньше, чем я успела открыть рот. — Ключ не подходит. Я поднялась на площадку и увидела дверь. Новую, железную, тёмно-серую. Утром на этом месте был открытый проём в наш тамбур, на две квартиры: нашу и Жанны Сергеевны. Наш ключ к ней, конечно, не подходил. Замок был другой, с блестящей накладкой. — Давно сидишь? — С полседьмого. Тётя Жанна сказала, что баул воняет на весь этаж, и вынесла его сюда...

Свекровь остановила меня в прихожей, когда я уже застегнула пальто. — Ира, я записала начинки. Смотри: семь с капустой, пять с мясом, четыре с яблоками и четыре с ягодой. Я поставила на тумбочку коробку с пирогом, который привезла к чаю. — Это на юбилей? — На юбилей два поставим на стол. Остальные гости заберут домой. Я им уже пообещала. Я снова посмотрела на список. Возле каждой начинки стояли имена. — Валентина Петровна, кто будет печь? Она подняла глаза от телефона. — Ты. Я же твои пироги обещала...

Дверь нашей дачи мне открыла незнакомая женщина в маминой красной флиске. — Вы от Петра Ильича? — спросила она и придержала дверь ногой, чтобы не выпускать тепло. За её спиной трещала печка. Наша печка, которую папа топит раз в году, в ноябре, когда мы вместе сливаем воду на зиму. Я стояла на крыльце с пустым ведром и ключами. У калитки Сёма вылезал из машины. — Я его дочь, — сказала я. — Это наша дача. Женщина быстро глянула мне за плечо, на Сёму, потом снова на меня. — А… Проходите. Он говорил, что вы, может, приедете...

Кристина встала, когда официантка унесла горячее, и я решила, что сейчас будет тост. Но вместо бокала она взяла из сумки прозрачную папку. — Зоя Николаевна, у меня для вас тоже подарок. Только он не мне, он вам нужнее. И стала раскладывать на скатерти фотографии. Прямо между салатницей и моим тортом с цифрами шесть и пять. Три женщины. Под каждой ручкой подписано имя и год. — Галина, восемьдесят первый. Ольга, девяносто четвёртый. Вера, две тысячи девятый, — Кристина говорила громко, на весь зал...