Юлия Аблец

Великая Отечественная была по-настоящему народной, где каждый советский гражданин — ее полноценный участник. Кто-то стоял у станка, кто-то растил хлеб, кто-то лечил в госпиталях. А кто-то — нес боевую вахту у микрофона и за фотокамерой. Фотографы и кинооператоры, чьи кадры дошли до нас из горящих городов и окопов, рисковали жизнью ровно так же, как бойцы на передовой. Их работа была правдой, снятой под пулями. И рядом с ними — великие дикторы и фронтовые корреспонденты. Уже на четвертый день войны, 26 июня 1941 года, Илья Эренбург опубликовал статью «Гитлеровская орда»...

Вопрос о том, уничтожат ли вертикальные видео классические редакции, звучит все чаще. С позиции медиатехнолога картина выглядит иначе. Старые медиа не умирают — они переизобретают себя, находят новое преломление в цифровой среде. Переезд в прямом эфире Телевидение, которое многие поспешили списать в утиль, на само деле, никуда не пропало, просто переехало в онлайн. Активно набирает обороты просмотр каналов на специализированных платформах. Прямой эфир «Первого канала» теперь смотрят на смартфоне — так же привычно, как раньше в кресле у большого экрана...

Привычка потреблять медиа как фастфуд, чтобы убить время, уступает место голоду совсем иного рода — голоду по ответам и экспертизе. Сегодняшний зритель — это человек, ищущий ответы на вопросы о себе, о том, почему наш культурный код устроен именно так, о траекториях роста в мире, где знания и навыки становятся главной валютой. Переход от потребителя к созидателю уже запущен, и продиктован он суровой необходимостью. Запрос на смыслы стал практическим условием выживания, не ответив на которое невозможно двигаться дальше...

Мы привыкли, что работодатель покупает часы, а специалист продает свои навыки за зарплату. Но что, если эта формула больше не работает, и рынок труда расслоился на три параллельных мира? На первом уровне — уровне линейных позиций идет банальная борьба за оклад, потому что вакансий с минимальными требованиями объективно больше, чем людей. Но стоит поднять планку хотя бы на один грейд вверх — и логика меняется кардинально. Дефицит возникает не из-за отсутствия кандидатов. Людей, которые хотят претендовать...

Пока мы обсуждаем, заменят ли алгоритмы рекрутеров, в половине компаний отбор уже идет без участия человека. Нейросети парсят резюме, проводят скрининг компетенций, звонят по скриптам и даже оформляют документы через ЭДО. И в целом, в этом нет ничего страшного, кроме того, что всего одна крошечная ошибка в настройке модели может привести к массовому найму не тех людей, и поэтому требования к алгоритмам сейчас выше, чем к живым HR. Параллельно меняется сама архитектура занятости, новой нормой стала...

Еще десять лет назад мы спокойно отпускали детей гулять одних, а сегодня паникуем, если он тут же не ответил в мессенджере. Медиаокружение стало нашей новой улицей, только устроена она сложнее. Так что решать, когда давать телефон, опираясь на технические критерии или условные стандарты, бессмысленно. Возрастной ценз на коробке гаджета ничего не решает, потому что одни дети в шесть лет уже выключают мультики безтаймера, а потому что такие договоренности с родителями, а другим и в десять не оторваться от ленты...

Каждый раз говоря о профессиях, когда я упоминаю «медиатехнолог», наступает маленькая пауза. Собеседник понимающе кивает, но кажется каждый в этот момент понимает что-то свое, у кого-то в голове крутится что-то вроде «это настройка таргета» кто-то думает, что это – «что-то с нейросетями», а кто-то представляет себе PR специалиста. Меня зовут Юлия Аблец, и такое замешательство мне даже нравится – оно позволяет объяснять суть с нуля. К своей текущей работе в медиа я шла довольно долго. Сначала было...