Эдвард Вешуя. АББАНДОНАТИ. Исповедь отщепенца

«В свару (секу, треньку) нельзя играть на фантики — теряется весь смысл. Истинный психотип человека виден только тогда, когда на кону стоят реальные деньги». Осенью в 9-м классе я свято верил в это правило и возомнил себя опытным игроком. Сел на перевернутое ведро в земляном сарае перед ящиком из-под хозяйственного мыла, закурил воображаемую сигару и решил «набучкать» новенького одноклассника — сына деревенской директрисы Валеру Кадырова. Играли по копейке: Валера ставил наличные, а я — спички в долг...

Лет примерно с тридцати я окончательно понял: обманывать людей, которые просто менее сообразительны, чем ты — последнее дело. Но что делать, когда тебя самого профессионально и с милой улыбкой грабит безликая государственная машина? В 1991 году миллионы наших родителей в один день лишились сбережений, копившихся десятилетиями. Павловская реформа, заморозка вкладов, превращение честно заработанных рублей во фантики под бравурные марши по телевизору... А затем наступили залоговые аукционы 1995 года...

В ноябре 1984 года флотский распределитель во Владивостоке, который на местном сленге называли «Экипажем», напоминал растревоженный улей. Несколько тысяч призывников со всего Советского Союза,  в казармах, и леденящие кровь напутствия дембелей на аэродроме: «Вещайтесь - духи». Для большинства пацанов это был шок. Но для нас, прошедших подпольные качалки и крещение уличными драками в Казани, изменились только декорации. Законы выживания везде одинаковы. Проблемы начались сразу. Нас, казанских парней, завели в казарму, а свободных мест на нарах нет — всё занято...

В общем, как-то так начиналась моя новая жизнь: в новой школе, на новом месте жительства. Постепенно всё вошло в своё русло. Школьная программа давалась мне легко. Если я чего-то не понимал, то изводил учителей вопросами. Кому-то это не нравилось, а кто-то, наоборот, поощрял интерес — как учитель математики Алевтина Ивановна, чей предмет я всегда знал на твёрдую пятёрку. А вот учитель русского языка Руфина Михайловна однажды перед всем классом обвинила меня в плагиате (которого не было от слова совсем) за отличное сочинение, напрочь отбив желание «умничать»...

— Дядя Раиф, давайте остановимся, быстренько пособираем грибы и поедем дальше, — говоря эти слова, я ёрзал на заднем сиденье «Жигулей», принадлежавших маминому брату. — Сейчас ведь и этот лес проедем! Мы с родителями и сестрёнкой ехали из аэропорта города Уфы. Направлялись в посёлок Тратау, к месту нашего будущего проживания. Мне, как любому двенадцатилетнему пацану, приехавшему из Средней Азии в среднюю полосу России, не терпелось быстрее увидеть, что называется, пощупать своими руками всё то, чего не было в Узбекистане...