Читайная комната. Обзоры и рекомендации

«Угнетённый всегда прав». О языке, который определяет наше восприятие войны, и о том, почему Израиль стал главным раздражителем для Запада — рассказывает Михаил Эдельштейн Современный мир судит о войне не по её сути, а по «сопутствующему ущербу». Правозащитники замечают только вторую бомбу — ту, что попала в жилой дом, но не видят первую — ту, что достигла цели. Война превратилась в соревнование по сбережению жизней мирного населения, хотя её настоящая логика — совсем в другом. «Угнетённый всегда прав» — так звучит главная заповедь новой эрзац-религии, марксизма-саидизма. Её адепты расставили красные флажки вокруг запретных тем: здесь колониализм, там имперское сознание, снизу шовинизм, сверху превосходство. И миллионы людей, боясь оказаться «на той стороне», послушно повторяют заученные фразы, как дрессированные попугаи: «Бе-е-едный мистер Хенисси!» Израиль раздражает Европу не случайно. Это неудобное зеркало, метафора самой европейской цивилизации — острова в море варварства. Только Израиль слишком мал, чтобы притворяться, будто джунглей вокруг не существует. О том, как политкорректный язык форматирует реальность, почему «сильный» стало ругательством, и что происходит, когда оборванные люди с драными ноздрями врываются в пространство вольтеровской утопии — читайте в довольно мощной статье Михаила Эдельштейна «Urbi et Orbi» (потребуется регистрация с кодом на почту).

СССР не всегда дружил с Китаем. 35 лет назад президенту СССР Михаилу Горбачёву была присуждена Нобелевская премия мира. Закончилось не только противостояние с Западом, но и напряженность на Востоке. В сборнике «Urbi et Orbi» — воспоминания самого Горбачева о том, как СССР и Китай превратились из друзей во врагов, а потом снова протянули друг другу руки. «Москва — Пекин», «Русский с китайцем — братья навек» — эти песни сменились десятилетиями конфронтации. Миллионная армия на границе, треть советского ракетного арсенала направлена на Китай. Дэн Сяопин прямо говорит Горбачеву: главная угроза для нас исходила от СССР, а не от США. Что стояло за разрывом? Хрущев не только отказал Мао в передаче технологий ядерной бомбы, но и массово отозвал из Китая советских специалистов. Пекин воспринял это как стремление Кремля сохранить гегемонию. Разоблачение культа личности тоже внесло свой вклад. Полемика о марксизме обернулась геополитической катастрофой. «Обращая взор в прошлое, нужно отметить, что многие слова, которые тогда высказывались обеими сторонами, оказались пустыми», — признается Дэн Сяопин в 1989-м. Формула примирения умещается в восьми иероглифах: «Закрыть прошлое, открыть будущее». Но закрыть прошлое оказалось непросто — Дэн все-таки перечисляет территориальные претензии. А встреча Горбачева с китайским лидером проходит на фоне студенческих протестов на площади Тяньаньмэнь… О трудности примирения и цене геополитических амбиций — читайте в мемуарах Михаила Горбачева в Urbi et Orbi. Купить журнал и полистать его можно на ОЗОНе с доставкой.

Угаров провоцировал на творчество. Рекомендации для подписчиков «Читайной комнаты» В издательстве Individuum вышел сборник статей, лекций и интервью знаменитого сооснователя «Театра.doc»: «Постановка взгляда». Драматург и режиссер Михаил Угаров известен среди людей театра как создатель движения «Новая драма», изобретатель документального театра, сооснователь «Театра.дос». Можно сказать, что эта книга — урок мастерства от Михаила Угарова — человека, радикально изменившего театр, драматургию и заодно кино в России начала XXI века. Но также можно сказать, что она — о разновидности театра, который помыслил быть не копией реальности, а самой реальностью. «Театр, в котором не играют» — таким был слоган московского «Театра.doc», упоминающегося, конечно, в этой книге постоянно. А мне же кажется, что эта книга — о Михаиле Угарове, ведь не зря она начинается с «Хронологии». Это своеобразная биография, составленная на основе его дневников. Угаров не считал себя оппозиционером: «Все, что я делаю в «Театре doc» и пишу, иногда может казаться оппозиционным, но это всего лишь апелляция к норме. Мне кажется, этим только и нужно заниматься. В нашей стране с ее девиантностью, с перверсией на всех уровнях апелляция к норме может грозить обвинением в экстремизме». Незадолго до смерти, в 2018 году, он вновь вернулся к теме «нормы» и добавил: «А норма уже скрылась за горизонтом». Читатель найдет в книге и лекции Угарова для драматургов в Creative Writing School. В предисловии к этим текстам Наталья Осипова, сооснователь и директор этой школы, объясняет, чем был этот курс Угарова: «Его нельзя свести ни к драматургии, ни к документальному театру, ни к постдраме. Любой термин убивает главное, что делал Михаил Юрьевич, — он провоцировал на творчество». Автор микрорецензии: Зоя Светова

Лихая и веселая книга о русском мате Анатолий Баранов, Дмитрий Добровольский. Запретные слова. Заметки лингвистов о русском мате. — М.: МИФ, 2025. Книга веселая. Даже лихая. Что неудивительно — высказываться на эту тему уныло недопустимо и даже преступно. Впрочем, известная доля занудства в книге все-таки присутствует. Все-таки Баранов и Добровольский — самые настоящие доктора наук, что само по себе уже предполагает строго научный подход. Авторы выделяют четыре режима использования мата в речи: ✔️ фоновый, когда мат используется как междометия и не меняет смысл сказанного; ✔️ фигурный, где матерные слова нельзя изъять из контекста (они могут использоваться в прямом и переносном смысле); ✔️замещающий, когда обычные смысловые слова практически полностью заменяются на матерные; ✔️игровой, часто используемый в анекдотах и идиомах для создания комических ситуаций, игры слов. «Табуирование русского мата имеет разнообразные последствия, особенно для описания и изучения этого непростого пласта русской лексики и употребления этих слов в речи», — резюмируют авторы. Автор микрорецензии: Клариса Пульсон.