— Тебе нравится? — спросил он шёпотом.
— Очень
— Ты такая тёплая, — прошептал он. — Ты такая нежная
Она проснулась в семь утра. За окном было серо, сыро, холодно. Осень вступала в свои права. Вера лежала в кровати и смотрела в потолок. Телефон лежал рядом. Она знала, что там — десятки его сообщений. Она знала, что он писал ей всю ночь. Она знала, что он сходил с ума.
Она взяла телефон. Сорок три сообщения. Она улыбнулась. Она открыла их. Все от него.
"Алиса, я ждал тебя. Ты не приехала. Почему?"
"Алиса, я не понимаю. Что я сделал не так?"
"Алиса, я не могу без тебя. Я с ума схожу."
"Алиса, я думаю о тебе каждую секунду. Я не могу спать. Я не могу есть."
"Алиса, ответь мне, пожалуйста. Я не могу работать. Я не могу думать. Только ты."
"Алиса, я готов на всё. Я готов отдать тебе всё. Только скажи, что ты со мной."
"Алиса, я умру без тебя. Я не шучу. Ты — моя жизнь. Ты — мой воздух."
Она читала каждое сообщение и чувствовала его боль. Она чувствовала его отчаяние. Она чувствовала его любовь. И она наслаждалась этим.
Она придумала историю. Она знала, что скажет ему. Она знала, что он поверит.
Она написала ему.
"Алексей, прости, что не отвечала. У меня пропал телефон. Я потеряла его где-то в городе. Пришлось купить новый, восстановить сим-карту. Только сегодня всё наладилось. Я так виновата перед тобой. Ты, наверное, переживал. Прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть."
Она отправила сообщение и убрала телефон. Она знала, что он ответит мгновенно. Она знала, что он простит её. Она знала, что он готов простить ей всё.
Он ответил через минуту.
"Алиса! Я так рад, что ты ответила! Ты даже не представляешь, как я переживал! Я думал, что с тобой что-то случилось! Я звонил тебе сотню раз! Я писал тебе! Я не спал две ночи! Ты даже не представляешь, как я волновался! Но теперь я спокоен. Ты жива, ты здорова, ты со мной. Это самое главное. Я прощаю тебя. Конечно, я прощаю тебя. Я готов простить тебе всё. Я готов простить тебе даже смерть. Только будь со мной."
Она улыбнулась. Он простил. Он проглотил наживку. Он поверил в её историю. Он был готов ждать её сколько угодно.
Она ответила.
"Я очень хочу увидеть тебя. Но я думаю, что ещё рано ехать к тебе домой. Мы так мало знакомы. У нас же конфетно-букетный период? Театры, кино, клубы, рестораны. Я хочу наслаждаться этим периодом. Я хочу, чтобы мы узнавали друг друга. Я хочу, чтобы всё было красиво и романтично. Ты понимаешь меня?"
Он ответил сразу.
"Алиса, я понимаю тебя. Я готов на всё. Я готов ждать столько, сколько нужно. Я готов водить тебя по театрам, по кино, по клубам, по ресторанам. Я готов на всё, чтобы ты была счастлива. Я готов на всё, чтобы ты была со мной. Я готов купить тебе весь мир. Я готов подарить тебе всё, что у меня есть. Только не уходи от меня. Только будь со мной."
Она улыбнулась. Он был в её руках. Он был полностью в её власти.
Она встала, оделась, пошла на работу. Она была спокойна. Она была уверена. Она знала, что всё идёт по плану.
---
Они встретились через два дня. В театре. Она выбрала театр. Она хотела, чтобы он чувствовал себя неуютно. Она хотела, чтобы он делал то, что она хочет.
Он ждал её у входа. С цветами. Красные розы. Дорогие. Огромный букет. Он стоял с ним и улыбался. Когда она подошла, он протянул цветы и сделал шаг вперёд, чтобы поцеловать её в щёку. Она чуть отстранилась, и его губы коснулись только воздуха.
— Ты прекрасна, — сказал он. — Ты всегда прекрасна. Я не могу отвести от тебя глаз.
— Спасибо, — ответила она. Она взяла цветы, но даже не понюхала их. Просто взяла, как берут что-то обязательное, неинтересное.
— Я так рад, что мы встретились, — сказал он. — Я ждал этого дня. Я не спал. Я думал о тебе. Я думал о том, как ты пахнешь. Я думал о том, как звучит твой голос. Ты не представляешь, как я хотел тебя увидеть.
— Мы опоздаем, — сказала она. — Пойдём.
Она пошла вперёд. Он пошёл за ней, как собачка. Она чувствовала его взгляд на своей спине. Он смотрел на неё и не мог отвести глаз.
В зале было темно. Она села на своё место. Он сел рядом. Он положил руку на подлокотник между ними. Она не убрала свою руку, но и не приблизила. Она просто держала её на коленях, недосягаемую.
Спектакль начался. Она смотрела на сцену. Он смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд, но не поворачивалась. Она знала, что он страдает. Она знала, что он хочет прикоснуться к ней. Она знала, что он сходит с ума от желания.
— Тебе нравится? — спросил он шёпотом.
— Очень, — ответила она.
Она врала. Ей было всё равно. Она смотрела на сцену и думала о том, как он умрёт. Она думала о том, как он узнает правду. Она думала о том, как его лицо исказится от страха.
Он протянул руку и медленно, осторожно, положил её поверх её руки. Она почувствовала его пальцы. Они были тёплыми, сухими, дрожащими. Она не убрала руку. Она оставила её лежать под его ладонью. Он выдохнул. Она знала, что он думает, будто это победа. Она знала, что он надеется на большее.
— Ты такая тёплая, — прошептал он. — Ты такая мягкая. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу быть рядом с тобой.
— Тсс, — сказала она. — Спектакль.
Он замолчал, но не убрал руку. Он держал её руку весь спектакль. Она сидела неподвижно, не отвечая на его прикосновение. Она просто терпела. Она знала, что это часть игры.
Когда спектакль закончился, она убрала руку первой.
— Пойдём, — сказала она.
Он кивнул. Он был счастлив. Ему казалось, что он сделал шаг вперёд.
Они вышли из театра. Ночь была холодной. Он предложил ей свой пиджак. Она отказалась.
— Мне не холодно, — сказала она.
Они пошли в ресторан. Дорогой, с приглушённым светом, с белыми скатертями, с живой музыкой. Он заказал столик заранее. Самый лучший. У окна.
— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя особенной, — сказал он. — Ты заслуживаешь этого.
— Спасибо, — ответила она.
Она села напротив него. Она смотрела на него через стол, через свечи, через цветы. Она смотрела и видела того, кто выгнал её мать на мороз. Она смотрела и улыбалась.
— Расскажи о себе, — сказал он. — Я хочу знать всё. Я хочу знать, что ты любишь, что ты ненавидишь, что тебя делает счастливой, что заставляет плакать. Я хочу знать тебя целиком.
— Я люблю справедливость, — сказала она. — Я люблю, когда правда побеждает. Я не люблю лжецов. Я не люблю тех, кто предаёт. Я не люблю тех, кто бросает близких.
Он смотрел на неё и не понимал, что она говорит о нём.
— Ты идеалистка, — сказал он. — Это прекрасно. Я тоже люблю справедливость.
Она усмехнулась про себя. Он любил справедливость. Тот, кто выгнал жену с новорождённой на мороз, любил справедливость.
— А ты? — спросила она. — Ты любишь справедливость?
— Конечно, — сказал он. — Я бизнесмен. Я строил свою империю на честности. Я всегда платил людям. Я всегда выполнял обещания.
— Всегда? — переспросила она.
Он замялся. Она видела, как он колеблется. Она знала, что он думает о прошлом. О том, как он не выполнил обещание. О том, как он предал.
— Почти всегда, — сказал он.
— Почти, — повторила она.
Они замолчали. Она пила вино. Он пил вино. Он смотрел на неё и не мог наглядеться.
— Ты необыкновенная, — сказал он. — Ты — лучшее, что случилось со мной за последние годы.
— Ты тоже необыкновенный, — ответила она. — Ты очень интересный человек.
— Мы можем встретиться снова? — спросил он.
— Конечно, — ответила она. — Я буду рада.
Он проводил её до машины. Он хотел поцеловать её. Она отстранилась.
— Не сейчас, — сказала она. — В следующий раз.
Он кивнул. Он был разочарован. Но он ждал.
---
Они встретились снова. Через три дня. В кино. Она выбрала кино. Она хотела, чтобы он был рядом, но не мог прикоснуться к ней. Она хотела мучить его.
Он купил билеты. Самые лучшие места. В центре зала. Он ждал её у входа с попкорном и газировкой.
— Ты прекрасна, — сказал он. — Ты всегда прекрасна.
— Спасибо, — ответила она.
Они прошли в зал. Фильм был скучным. Она смотрела на экран и чувствовала, как он смотрит на неё. Она знала, что он не смотрит на экран. Он смотрит только на неё.
— Тебе нравится? — спросил он шёпотом.
— Да, — ответила она.
Она врала. Ей было всё равно. Она смотрела на экран и думала о том, как он умрёт.
Он протянул руку, чтобы обнять её за плечи. Она отодвинулась.
— Не надо, — сказала она.
— Почему? — спросил он. — Я просто хочу быть ближе к тебе.
— Не сейчас, — сказала она. — Я не люблю, когда меня трогают в кино.
— Прости, — сказал он. — Я не хотел тебя обидеть.
После кино они пошли в кафе. Она заказала чай. Он заказал кофе.
— Ты сводишь меня с ума, — сказал он. — Ты такая недосягаемая. Я хочу быть с тобой. Я хочу чувствовать тебя.
— Не торопись, — сказала она. — Всему своё время.
Она смотрела на него через стол. Он был стар. Он был седой. Он был слабый. Он был в её власти. Она знала, что скоро он умрёт. Она знала, что это будет её рукой. Она знала, что он не уйдёт от судьбы.
---
Они встретились снова. Через два дня. В клубе. Она выбрала клуб. Она хотела, чтобы он чувствовал себя неловко. Она хотела, чтобы он страдал.
Он ждал её у входа. Он был в дорогом костюме. Он выглядел неуместно.
— Ты прекрасна, — сказал он. — Ты всегда прекрасна.
— Спасибо, — ответила она.
Они прошли внутрь. Громкая музыка, мигающие огни, танцующие люди. Он чувствовал себя не в своей тарелке.
— Здесь шумно, — сказал он.
— Я люблю шум, — сказала она. — Я люблю танцевать.
— Я не умею танцевать, — сказал он.
— Научишься, — улыбнулась она.
Она танцевала. Она двигалась грациозно, красиво, соблазнительно. Он смотрел на неё и не мог отвести глаз. Он хотел её. Он хотел прикоснуться к ней. Он хотел обнять её. Он хотел поцеловать её.
Он подошёл к ней на танцпол. Он попытался двигаться в такт. Он был неуклюжим, смешным, жалким. Она смотрела на него и улыбалась.
— Ты танцуешь лучше, чем я думала, — сказала она.
— Я стараюсь, — сказал он.
— Я вижу.
Он протянул руку и положил её на её талию. Она не убрала её. Она позволила ему прикоснуться к себе. Но она не придвинулась ближе. Она держала дистанцию.
— Ты такая нежная, — сказал он.
— Я нежная только с теми, кто этого заслуживает, — ответила она.
Он не понял. Он думал, что это комплимент.
---
Они встретились снова. В ресторане. Она выбрала ресторан. Она хотела, чтобы он думал, что победа близка.
— Алиса, — сказал он. — Я хочу пригласить тебя к себе домой. Я хочу показать тебе свой особняк. Я хочу, чтобы ты увидела мою жизнь.
Она знала, что он не отстанет. Она знала, что он будет звать её снова и снова. Она решила, что пора.
— Хорошо, — сказала она. — Я приеду.
Он был счастлив. Он улыбался. Он не мог поверить, что она согласилась.
— Я пришлю за тобой машину, — сказал он. — Завтра вечером.
— Я сама приеду, — сказала она. — Я хочу быть независимой.
Он кивнул.
— Как скажешь, — сказал он.
---
На следующий вечер она приехала в особняк. Огромный, шикарный, дорогой. Она прошла по мраморному полу, посмотрела на высокие потолки, на дорогую мебель. Она знала, что скоро всё это будет её.
Он ждал её у входа. Он улыбался. Он был счастлив.
— Проходи, — сказал он. — Я хочу показать тебе всё.
Она прошла в особняк. Он показывал ей комнаты. Гостиную, столовую, библиотеку, бассейн, сад. Он был горд. Он хотел, чтобы она восхищалась им.
— Тебе нравится? — спросил он.
— Очень красиво, — сказала она.
— Я работал всю жизнь, чтобы это иметь, — сказал он. — И я хочу разделить это с тобой.
Она смотрела на него и думала: "Ты работал, пока я росла в детдоме. Ты строил бизнес, пока моя мать умирала в больнице. Ты покупал этот особняк, пока меня били другие дети. Ты не имеешь права делить это со мной. Ты не имеешь права на счастье".
Они прошли в гостиную. Он налил ей вина. Дорогого. Французского. Она взяла бокал, но не пила. Она делала вид, что пьёт.
— Ты удивительная, — сказал он. — Ты — лучшее, что случилось со мной за последние годы.
— Ты тоже удивительный, — сказала она.
Она провела с ним несколько часов. Она не позволяла ему прикасаться к себе. Она держала дистанцию.
— Мне пора, — сказала она.
— Ты не останешься? — спросил он.
— Не сейчас, — сказала она. — В следующий раз.
Он кивнул. Он ждал.
---
Они встретились ещё несколько раз. Она продолжала мучить его. Она продолжала играть с ним. Она не давала ему приблизиться к себе.
Он страдал. Он мучился. Он сходил с ума.
— Алиса, — сказал он однажды. — Я хочу, чтобы ты осталась у меня на ночь. Я хочу, чтобы мы были вместе. Я не могу больше ждать.
Она смотрела на него и знала, что время пришло. Она улыбнулась.
— Когда нибудь, — сказала она. — Я останусь, когда нибудь.
---
Однажды она приехала к нему. Она была одета в красивое платье. Чёрное, облегающее, дорогое. Она была красивой, соблазнительной, смертельной.
Он провёл её в гостиную. Он налил вина. Она пила. Она знала, что не должна терять контроль. Но она хотела, чтобы он думал, что она расслаблена.
Они сидели в гостиной и говорили о пустяках.
— Алиса, — сказал он. — Я хочу провести с тобой ночь.
Она улыбнулась. Она согласилась.
Он встал из-за стола. Он подошёл к ней. Он протянул ей руку.
— Идём, — сказал он. — Я покажу тебе свою спальню. Я хочу, чтобы мы были вместе. Я хочу, чтобы эта ночь стала началом нашей жизни.
Она посмотрела на его руку. Старая, сухая, с выступающими венами. Она смотрела на неё и не чувствовала ничего. Только холод. Только расчёт.
Она взяла его за руку. Его пальцы сжались вокруг её ладони. Он был рад. Он думал, что победа близка. Он думал, что она его. Он думал, что всё будет так, как он хочет.
Он вёл её по коридору. Длинному, широкому, с дорогими коврами. Она шла за ним и смотрела на его спину. Сутулую, старую, слабую. Она знала, что эта спина скоро упадёт на пол. Она знала, что эта спина больше не поднимется.
— Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента, — сказал он, оборачиваясь на ходу. — Я ждал тебя всю свою жизнь. Я не знал, что ты придёшь. Но я знал, что ты есть. Где-то. И я ждал.
— Ты ждал, — повторила она.
— Да, — сказал он. — Я ждал. И ты пришла. Это судьба.
Она ничего не ответила. Она просто шла за ним. Она знала, что его ждёт в конце коридора. Его ждала не она. Его ждала смерть.
Он открыл дверь спальни. Она была огромной. Высокий потолок, дорогая мебель, огромная кровать с шёлковым бельём. Он включил свет. Она осмотрелась. Она видела эту комнату. Она видела эту кровать. Она знала, что скоро он умрёт на ней.
— Нравится? — спросил он.
— Очень красиво, — сказала она.
Он подошёл к ней. Он протянул руки и положил их на её плечи. Она почувствовала его пальцы. Они дрожали. Он был взволнован. Он не знал, что сейчас случится.
— Ты красивая, — сказал он. — Самая красивая женщина, которую я видел. Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей. Я хочу, чтобы эта ночь запомнилась нам навсегда.
Она смотрела на него и улыбалась. Она не чувствовала ничего. Только холод. Только расчёт.
— Я тоже этого хочу, — сказала она.
Он улыбнулся. Он был счастлив. Он начал раздеваться. Медленно, неуклюже. Сначала пиджак. Потом галстук. Потом рубашка. Он снимал её с себя, как старую кожу. Его тело было старым, дряблым, покрытым седыми волосами. Он смотрел на неё и улыбался.
— Я знаю, я не молод, — сказал он. — Я знаю, что я не такой, как твои парни. Но я могу дать тебе всё. Деньги. Власть. Жизнь. Я могу дать тебе всё, что ты захочешь.
— Я знаю, — сказала она.
Он снял брюки. Он остался в трусах. Он подошёл к кровати и лёг на неё. Он прикрылся простынёй. Он лежал на спине и смотрел на неё. Он был довольный. Он потирал руки. Он хлопал в ладоши.
— Иди ко мне, — сказал он. — Иди ко мне, моя девочка. Я ждал этого момента так долго.
Она стояла у двери. Она смотрела на него. Она видела его тело. Она видела его старческую кожу. Она видела его седые волосы на груди. Она видела его улыбку. Она видела его счастье.
Она начала раздеваться.
Медленно. Она не торопилась. Она сняла туфли. Она поставила их рядом с собой. Она сняла платье. Оно упало на пол. Она осталась в кружевном белье. Она стояла перед ним полуголая. Он смотрел на неё и не мог отвести глаз.
— Боже, — прошептал он. — Какая ты красивая. Ты совершенна. Иди ко мне. Иди ко мне сейчас.
Она стояла. Она не двигалась. Она смотрела на него. Она видела его возбуждение. Она видела его желание. Она видела его надежду.
Она сделала шаг. Один шаг. Потом второй. Он смотрел на неё и улыбался. Он думал, что она идёт к нему. Он думал, что она будет его.
Она остановилась у кровати. Она стояла рядом с ним. Он протянул руку, чтобы коснуться её.
— Иди ко мне, — сказал он.
Она не двинулась. Она смотрела на него. Она смотрела в его глаза. Она видела его счастье. Она видела его надежду. Она видела его глупость.
— Ты не знаешь, кто я, — сказала она.
Он замер. Его рука застыла в воздухе.
— Что? — спросил он. — Что ты сказала?
— Ты не знаешь, кто я, — повторила она. — Ты думаешь, что я Алиса. Ты думаешь, что я просто красивая девушка. Ты думаешь, что я хочу быть с тобой. Ты ошибаешься.
— Алиса, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Алиса, перестань. Не шути так. Это не смешно. Ты меня пугаешь. Это какой-то розыгрыш? Это шутка?
— Это не шутка, — сказала она. — Это правда. Ты не знаешь, кто я.
— Кто ты? — спросил он. — Скажи мне. Кто ты?
Она повернулась к своей сумке. Она достала старую фотографию. Она подошла к нему. Она протянула ему фото.
— Узнаёшь? — спросила она.
Он взял фотографию. Он посмотрел на неё. Он увидел себя. Он увидел Анну. Он увидел их молодость. Он увидел их счастье. Он увидел то, что он разрушил.
Его лицо побледнело. Его руки задрожали.
— Откуда у тебя это? — спросил он. — Где ты взяла эту фотографию? Кто они?
— Это моя мать, и ты, — сказала она. — Ты выгнал нас на улицу, когда я родилась. Ты выгнал её и меня. Ты хотел сына. А получил меня. Через двадцать пять лет. Я — твоя дочь. Вера.
Он смотрел на неё. Он открывал и закрывал рот. Он не мог говорить. Он не мог дышать. Он не мог думать.
— Ты не можешь, — сказал он. — Ты не можешь быть моей дочерью. Ты лжёшь. Ты просто красивая девушка. Ты хочешь моих денег. Ты хочешь моего состояния. Ты пришла, чтобы ограбить меня. Ты всё придумала. Это ложь!
— Могу, — сказала она. — Я — твоя дочь. Та, которую ты выгнал на мороз. Та, чья мать умерла. Та, которую ты не хотел. Я пришла за тобой, папа.
Он смотрел на неё. Он смотрел на фотографию. Он видел Анну. Он видел себя. Он видел правду.
— Это неправда, — сказал он. — Это не может быть правдой. Ты не можешь ничего знать. Ты всё выдумываешь.
— Я выросла в детдоме, — сказала она. — Мне рассказали. Воспитатели рассказали мне всё. Они сказали, что мой отец — богатый бизнесмен. Что он хотел сына. Что он выгнал меня и мою мать на мороз. Что она умерла от пневмонии. Что меня забрали в детдом. Я знаю всё. Я знаю о тебе всё.
Он смотрел на неё. Его глаза были расширены. Его лицо было белым. Он пытался дышать, но не мог. Он пытался сказать что-то, но не мог.
— Я искала тебя, — сказала она. — Я искала тебя двадцать пять лет. Я хотела найти тебя. Я хотела посмотреть на тебя. Я хотела, чтобы ты узнал меня. Я хотела, чтобы ты понял, что ты наделал.
Он сидел на кровати. Голый. Прикрытый простынёй. Слабый. Старый. Он смотрел на неё и боялся.
— Что ты хочешь? — спросил он. — Ты хочешь денег? Я дам тебе денег. Я дам тебе всё. Только не делай мне больно. Только не убивай меня. Я стар. Я болен. Я не вынесу этого.
— Я хочу, чтобы ты знал, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты понял, что ты ошибался. Ты хотел сына. А получил меня. Я — твоя дочь. И я — твоя смерть.
Она смотрела на него. Он смотрел на неё. Он боялся. Он был в ужасе.
— Я пришла, чтобы ты знал правду, — сказала она. — Ты выгнал меня и мою мать на мороз. Ты убил её. Ты оставил меня сиротой. Ты сломал мне жизнь. Но я выжила. Я стала сильной. Я стала юристом. Я нашла тебя. И теперь я здесь.
Она подошла к нему ближе. Она смотрела ему в глаза. Она видела его страх. Она видела его ужас. Она видела его боль.
— Я — твоя дочь, — сказала она. — Та, которую ты не хотел. Та, которую ты выгнал. Та, чья мать умерла. Я пришла за тобой. Я пришла за своей местью.
Она стояла перед ним. Она смотрела на него. Она видела, как его лицо искажается от страха. Она видела, как он пытается дышать. Она видела, как он хватается за грудь.
— Я — твоя дочь, — повторила она. — Я — твоя смерть.
Он открыл рот, чтобы сказать что-то. Но вместо слов он издал хрип. Он схватился за сердце. Его лицо посинело. Его глаза расширились от ужаса.
— Сердце, — прошептал он. — Сердце... Мне плохо... Вызови скорую... Пожалуйста... Я умираю... Не дай мне умереть... Пожалуйста...
Она смотрела на него. Она не двигалась. Она не брала телефон. Она не звонила в скорую. Она просто стояла и смотрела, как он умирает.
— Пожалуйста, — прошептал он. — Я умру... Помоги мне... Я прошу тебя...
Она смотрела на него и молчала.
— Ты хотел сына, — сказала она тихо. — А получил меня. Я — твоя дочь. И я — твоя смерть.
Он смотрел на неё. Его глаза были полны ужаса. Он пытался дышать, но не мог. Он пытался сказать что-то, но из его горла вырывался только хрип.
— Прости, — прошептал он. — Прости... Я не понимаю про что ты... Я не знаю...
— Ты всегда всё знал, — сказала она. — Ты знал, что она умрёт. Ты знал, что я останусь одна. Ты просто не хотел знать. Ты хотел сына. Ты думал о себе.
Он хватал ртом воздух. Его лицо было синим. Его глаза вылезали из орбит.
— Вызови... скорую... — прохрипел он.
— Нет, — сказала она. — Ты умрёшь. Ты умрёшь, зная, что я — твоя дочь. Та, которую ты выгнал. Та, чья мать умерла. Та, которую ты не хотел. Я — твоя смерть.
Он смотрел на неё. Его рука тянулась к ней. Он пытался схватить её. Он пытался умолять её. Он пытался жить.
Она смотрела на его руку. Она не взяла её. Она не помогла ему. Она просто стояла и смотрела.
Он упал на кровать. Его тело содрогнулось. Он смотрел на неё и пытался что-то сказать. Но он не мог. Он открывал рот, но из него вырывался только хрип.
Она стояла над ним. Она смотрела на его лицо. Она видела его ужас. Она видела его боль. Она видела его отчаяние. Она не чувствовала ничего. Только холод. Только пустоту. Только справедливость.
Он перестал дышать. Его тело обмякло. Его глаза остались открытыми. Он смотрел в потолок пустыми глазами. Он был мёртв.
Она стояла над ним и смотрела на его тело. Она смотрела на его лицо. Она смотрела на его открытые глаза. Она смотрела на его руки, которые всё ещё тянулись к ней. Она не чувствовала ничего. Только холод. Только пустоту. Только справедливость.
Она взяла фотографию из его рук. Она посмотрела на неё. Анна улыбалась. Он улыбался. Они были счастливы. Она убрала фотографию в сумку.
Она надела платье. Она застегнула молнию. Она поправила волосы. Она посмотрела на себя в зеркало. Она была красивой. Она была соблазнительной. Она была смертельной.
Она повернулась к нему. Он лежал на кровати. Мёртвый. Голый. Прикрытый простынёй. Она смотрела на него и не чувствовала ничего. Только холод. Только пустоту. Только справедливость.
— Всё, — сказала она. — Всё кончено.
Она повернулась к нему спиной и пошла к двери. Она вышла из спальни. Она прошла по коридору. Она спустилась по лестнице. Она вышла из особняка.
Ночь была холодной. Она вышла на улицу. Она села в машину. Она завела двигатель. Она уехала.
Она ехала по ночному городу. Москва спала. Машины редко проезжали по пустым улицам. Она смотрела на дорогу и чувствовала, как внутри неё растёт спокойствие.
Она сделала это. Она отомстила. Она забрала его жизнь. Она забрала его душу. Она забрала всё.
— Ты хотел сына, — прошептала она. — А получил меня. Я — твоя дочь. И я — твоя смерть. Я наказала тебя. Я отомстила за маму.
Она улыбнулась. Она была свободна. Она была спокойна. Он был мертв
---
Дождь в день похорон лил как из ведра.
Она стояла на кладбище и смотрела на чёрный гроб. Он был закрыт. Она не видела его лица. Она не хотела видеть его лица. Она видела его достаточно. Она видела его страх. Она видела его ужас. Она видела его смерть.
Вера стояла в чёрном платье, с чёрной вуалью, закрывающей лицо. Она стояла в стороне от всех. Она не была родственницей. Она не была другом. Она была убийцей. Она пришла, чтобы убедиться. Чтобы увидеть, как его закапывают. Чтобы знать, что всё кончено.
Дождь стучал по её плечам, по её вуали, по её лицу. Она не чувствовала холода. Она не чувствовала ничего. Только пустоту. Только удовлетворение. Только холодную, мёртвую пустоту внутри.
Рядом стояли его родственники. Женщины в чёрном плакали. Мужчины в чёрных костюмах стояли молча. Кто-то держал зонт над гробом. Кто-то держал зонт над собой. Дождь смывал слёзы с их лиц. Вера смотрела на них и не чувствовала жалости. Она не должна была жалеть. Она пришла за справедливостью. Она получила её.
Священник читал молитву. Его голос тонул в шуме дождя. Вера не слушала. Она смотрела на гроб. Она думала о том, что внутри. Она думала о том, как он лежит там. Мёртвый. Холодный. Одинокий. Она думала о том, как он умолял её. Как он просил прощения. Как он хватал ртом воздух. Как он умирал.
Она не чувствовала вины. Она чувствовала только справедливость.
— Я отомстила за маму, за себя.
Дождь усиливался. Ветер рвал вуаль. Она поправила её. Она не хотела, чтобы её увидели. Она не хотела, чтобы её узнали. Она была здесь не для того, чтобы прощаться. Она была здесь для того, чтобы убедиться.
Люди начали подходить к гробу. Они прощались. Они касались крышки руками. Они шептали слова. Они плакали. Вера смотрела на них и не понимала. Они плакали по человеку, который не заслуживал слёз. Он был жестоким. Он был злым. Он выгнал её мать на мороз. Он убил её. Он оставил её сиротой. Он не заслуживал их слёз.
Она стояла и смотрела. Она ждала, когда гроб опустят в могилу. Она ждала, когда земля покроет его навсегда. Она ждала, когда всё закончится.
И вдруг она увидела мужчину.
Мужчина в медицинской маске. Он стоял у края могилы. Он не держал зонт. Он был в бейсболке. Дождь капал на его лицо. Его плечи были мокрыми. Его руки были опущены. Он смотрел на гроб и не двигался.
Вера смотрела на него. Что-то в нём было странное. Что-то в нём было знакомое. Она не могла понять, что именно. Она смотрела на его фигуру, на его плечи, на его походку. Она не могла понять, что её тревожит.
Он был в чёрном костюме. Он был в медицинской маске. Он был один. Он не стоял рядом с родственниками. Он стоял отдельно. Как будто он не был частью этого мира. Как будто он был призраком.
Вера смотрела на него. Она чувствовала, как внутри неё зарождается странное беспокойство. Она не понимала, откуда оно берётся. Она не понимала, почему она не может отвести от него глаз.
Мужчина подошёл к гробу. Он опустился на колени прямо в грязь. Дождь заливал его. Вода стекала по его лицу, по его маске, по его костюму. Он не обращал на это внимания. Он смотрел на гроб. Он смотрел на него так, как будто хотел увидеть сквозь дерево. Как будто хотел увидеть того, кто лежал внутри.
Вера смотрела на него и не могла дышать. Она чувствовала, как внутри неё растёт что-то чужое. Что-то, чего она не знала. Что-то, что пугало её.
Мужчина начал плакать.
Он плакал беззвучно. Слёзы смешивались с дождём. Его плечи дрожали. Его руки тряслись. Он поднял руку и начал стучать по крышке гроба. Тихо. Осторожно. Как будто он хотел разбудить того, кто лежал внутри.
Тук. Тук. Тук.
Его костяшки пальцев стучали по дереву. Он стучал и плакал. Он стучал и шептал что-то. Вера не слышала его слов. Дождь заглушал всё. Но она видела его губы. Она видела, как они двигались. Она видела, как он просит прощения.
Тук. Тук. Тук.
Он стучал по крышке, как будто хотел, чтобы ему открыли. Как будто он верил, что тот, кто лежит внутри, ещё жив. Как будто он верил, что можно всё исправить.
Люди смотрели на него. Кто-то отворачивался. Кто-то плакал. Кто-то шептал: "Кто это? Кто этот человек?" Но никто не подошёл к нему. Никто не коснулся его плеча. Он был один. Он был призраком.
Вера смотрела на него и чувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Она не знала, почему. Она не понимала, что её тревожит. Она смотрела на его фигуру, на его движения, на его плач. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри неё разрастается страх.
Он поднял голову. Он посмотрел на небо. Дождь заливал его лицо. Он закрыл глаза. Он что-то прошептал. И потом он начал вставать. Медленно. Тяжело. Он стоял на коленях в грязи и не мог подняться. Он был слаб. Он был стар. Он был разбит.
Наконец он встал. Он сделал шаг назад. Он смотрел на гроб. Он смотрел на могилу. Он смотрел на дождь. Он стоял и молчал.
Люди начали опускать гроб в могилу. Верёвки скрипели. Гроб медленно опускался вниз. Он исчезал в земле. Он исчезал навсегда.
Вера смотрела на это. Она смотрела, как её месть заканчивается. Она смотрела, как её справедливость воцаряется. Она чувствовала только холод. Только пустоту. Только удовлетворение.
Но она не могла отвести глаз от этого человека.
Гроб коснулся дна. Люди начали бросать землю. Комья грязи падали на крышку. Они стучали по дереву. Они закрывали его навсегда.
Вера смотрела на это и не могла дышать.
Она подошла к нему.
Она не знала, зачем она это делает. Она не знала, почему её ноги несут её к нему. Она просто шла. Через грязь, через дождь, через людей. Она шла к нему.
Он стоял и смотрел на могилу. Он не видел её. Он не знал, что она рядом. Он стоял и молчал. Он стоял и плакал.
Она остановилась рядом с ним. Она смотрела на него. Она видела его глаза. Они были такими же, как у Алексея. Такими же серыми. Такими же холодными. Но в них была боль. Такая боль, которую она никогда не видела. Такая боль, которая разрывала душу.
— Вы кто ему? — спросила она.
Он повернулся к ней. Он посмотрел на неё. Его глаза были красными от слёз. Его лицо в белой маске было мокрым от дождя. Он смотрел на неё и не узнавал её. Он не знал, кто она. Он не знал, зачем она спрашивает.
Он медленно поднял руки и снял маску.
Вера смотрела на него и не могла дышать.
Перед ней стоял Алексей.
Тот же нос. Те же глаза. Те же скулы. Тот же разрез губ. Он был точной копией. Но он был старше. Он был измождённее. Его лицо было покрыто глубокими морщинами. Его глаза были полны боли. Он был Алексей. Но не тот, которого она убила.
Он был другим.
— Я его брат, — сказал он. — Близнец. Меня зовут Илья.
Вера смотрела на него и не могла говорить. Она не могла дышать. Она не могла думать. Она смотрела на его лицо. Она смотрела в его глаза. Она видела перед собой человека, который выгнал её мать на мороз. Она видела перед собой человека, который убил её мать. Она видела перед собой человека, который оставил её сиротой.
Но это был не он. Это был его брат. Близнец. И он стоял перед ней. Живой.
— Он знал, — сказал Илья. — Он знал, что я сделал. Он знал всё.
Вера смотрела на него. Она не понимала.
— Он знал, — повторил Илья. — Он знал, что я выгнал жену с дочкой на мороз. Он знал, что она умерла. Он знал, что я убил дочь. Он знал всё. И он ненавидел меня за это.
Он замолчал. Он смотрел на могилу. Он смотрел на дождь. Он смотрел на небо.
— Он не хотел иметь со мной ничего общего, — сказал он тихо. — Он стыдился меня. Он прятал меня ото всех. Он никому не говорил, что у него есть брат-близнец. Потому что он знал, что я сделал. Он знал, что я — чудовище. Он знал, что я убил свою жену. Что я убил своего ребёнка. Он знал, что я заслуживаю ада.
Он повернулся к ней. Он посмотрел ей в глаза.
— Он скрывал меня, — сказал он. — Всю жизнь. Он не хотел, чтобы кто-то знал, что он связан с таким человеком. Он стыдился меня. Он ненавидел меня. И я заслужил это. Я заслужил всё.
Вера смотрела на него. Она слышала его слова. Она не верила им. Она не хотела верить им.
— Ты... вы его брат, — прошептала она. — Вы его брат. И он знал. Он знал, что вы сделали.
— Он знал, — сказал Илья. — Он знал всё. И он ненавидел меня. Он не хотел, чтобы я существовал. Он хотел, чтобы я исчез. Он хотел, чтобы меня не было. Он прятал меня, чтобы никто не знал. Он жил своей жизнью. А я жил в тени. В его тени.
Вера смотрела на него. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног. Она чувствовала, как мир рушится.
— Он знал, — повторила она. — Он знал.
— Да, — сказал Илья. — Он знал. И он умер, так и не простив меня. Он умер, ненавидя меня. Он умер, и я остался. Я остался один. С моей виной. С моей болью. С моим стыдом. Он ушёл, а я остался. Я пережил его. И мне ещё жить с этой виной и дальше.
Он замолчал. Он смотрел на могилу.
— Он ненавидел меня, — сказал он. — Он всегда ненавидел меня. Он не мог простить меня. Он не мог забыть то, что я сделал. Он не мог смотреть на меня. Он прятал меня ото всех. Он хотел, чтобы я исчез. И я исчез. Я стал тенью. Я стал призраком. Я стал никем.
Вера смотрела на него. Она смотрела на его лицо. Она смотрела в его глаза. Она видела перед собой человека, который убил её мать. Человека, который выгнал её на мороз. Человека, который оставил её сиротой.
Он стоял перед ней. Живой. И он не знал, кто она. Он не знал, что она — его дочь. Он не знал, что она убила его брата.
Она смотрела на него и чувствовала, как мир рушится вокруг неё.
Она думала, что она отомстила. Она думала, что она восстановила справедливость. Она думала, что она убила того, кто был виноват.
Она убила не того.
Она убила его брата. Близнеца. Того, кто знал. Того, кто ненавидел. Того, кто прятал. Того, кто не был виноват. Того, кто не выгонял её. Того, кто не убивал её мать. Того, кто был невиновен.
Она убила невиновного человека.
Она смотрела на Илью. Он стоял перед ней и не знал правды. Он не знал, что она — его дочь. Он не знал, что она убила его брата. Он не знал, что она — его месть.
Она хотела сказать ему. Она хотела крикнуть. Она хотела рассказать ему всё. Она хотела, чтобы он знал. Она хотела, чтобы он страдал так же, как она страдала.
Но она не могла говорить. Она не могла дышать. Она не могла думать.
Она смотрела на него и чувствовала, как внутри неё всё рушится. Она чувствовала, как её мир разваливается на куски. Она чувствовала, как её месть становится её проклятием.
— Простите, — сказал он. — Я не знаю, кто вы. Я не знаю, зачем вы спросили. Но мне нужно идти. Мне нужно... мне нужно уйти.
Он повернулся и пошёл. Он уходил от могилы. Он уходил от дождя. Он уходил от правды, которую не знал. Он уходил от дочери, которую искал.
Вера смотрела ему вслед. Она смотрела, как он уходит. Она хотела позвать его. Она хотела остановить его. Она хотела сказать ему всё.
Но она не могла. Она не могла пошевелиться. Она не могла говорить. Она стояла и смотрела, как он уходит. Она стояла и чувствовала, как её мир рушится. Она стояла и осознавала, что она натворила.
Дождь лил на её лицо. Слёзы смешивались с дождём. Она не знала, плачет ли она. Она не знала, что она чувствует. Она знала только одно: она совершила самую страшную ошибку в своей жизни.
Она убила не того.
Она отомстила не тому.
Она стала убийцей. Она стала той, кого ненавидела. Она стала ошибкой. Она стала тем, кого никогда не хотела быть.
Она упала на колени прямо в грязь. Грязь хлюпала под её коленями. Дождь заливал её лицо. Она смотрела на свежую землю. Она смотрела на могилу. Она смотрела на человека, которого она убила.
И она кричала. Она кричала так громко, как могла. Она кричала в дождь. Она кричала в небо. Она кричала от боли, которая разрывала её душу.
— Что я наделала! — кричала она. — Что я наделала!
Дождь заливал её голос. Никто не слышал её. Никто не видел её. Она была одна. С могилой. С убитым. С правдой.
Она сидела на коленях в грязи и не могла встать. Она не знала, как жить дальше. Она не знала, как исправить то, что натворила. Она не знала, как простить себя.
Она смотрела на могилу и думала о том, что она сделала. Она убила человека. Невиновного человека. Она убила его из мести. Она убила его из ненависти. Она убила его из-за ошибки.
Она была убийцей. Она была такой же, как Илья. Она была такой же, как человек, который выгнал её мать на мороз. Она стала тем, кого ненавидела.
Дождь лил на её лицо. Она не двигалась. Она сидела в грязи и смотрела на могилу. Она не знала, что делать. Она не знала, как жить дальше. Она не знала, как исправить свою ошибку.
Она смотрела на небо. Она смотрела на дождь. Она смотрела на свою жизнь.
— Ты хотел сына, — прошептала она. — А получил меня. Я — твоя дочь. И я — твоя смерть. Но я убила не того. Я убила твоего брата. Я убила невиновного.
Она замолчала. Она смотрела на могилу.
— Ты всё знал, — повторила она. — Ты знал, что он сделал. Ты ненавидел его. Он прятал его. Наказывал. А я убила тебя. Я убила невиновного человека. Я совершила ошибку. Самую страшную ошибку в своей жизни.
Она упала лицом в грязь. Она плакала. Она кричала. Она не знала, как жить дальше.
Дождь продолжал идти. Он смывал её следы. Он смывал её грехи. Он смывал её жизнь.
Она лежала в грязи и плакала. Она не знала, когда она встанет. Она не знала, сможет ли она встать. Она не знала, есть ли у неё будущее.
Она смотрела на небо и думала о том, что она натворила.
— Что я наделала, — прошептала она. — Что я наделала...
Дождь заливал её лицо. Она закрыла глаза. Она хотела, чтобы всё исчезло. Она хотела, чтобы она исчезла. Она хотела, чтобы этой ошибки никогда не было.
Но ошибка была. И она была непоправима
Начало истории
Друзья! Я стараюсь для вас, работаю каждый день без выходных и перерывов. И вы, пожалуйста, постарайтесь для меня. Кто может - поблагодарите ДОНАТОМ, кто не может - хотя бы комментарием. Для развития канала важна ваша активность! Лайк и ваш комментарий!