Однажды меня добьют вопросом: «Ну как там, в Иране?»
Парни, да откуда я, к черту, знаю, как там в Иране — я там в жизни не был!
Ирак и Иран — это две абсолютно разные планеты. Это как припереться в Австрию зимой, докопаться до местного бюргера с вопросом: «А где тут кенгуру?», а потом искренне загоняться, почему они не ходят вверх ногами. И не надо думать, что я перебрал чего-то — я абсолютно трезв. Но половина людей реально не вкуривает разницу.
Они смотрят на меня круглыми глазами и не понимают, что в бывшие владения Саддама Хусейна можно ввалиться с тяжелой камерой наперевес и, невзирая на крупнокалиберные пулеметы на пикапах у блок-постов, рвануть снимать дичайший, миллионный Арбаин. Можно! Сложно, со скрипом, но если в пятой точке горит азарт — то и в Афганистан можно. Правда, туда билет, скорее всего, будет в один конец, с моим-то подходом.
Короче, сегодня никакой душной теологии и подземелий мечетей. Чистый туристический фастфуд — дворец Аббасидов в самом сердце Багдада, прямо на берегу древнего Тигра.
Правда, без жесткого приема тут тоже не обошлось. Впритык ко дворцу стоит МинОбороны Ирака. Суровые мужики в камуфляже с ходу пообещали: если дернусь «щелкнуть» их ведомство — казнят прямо на центральной площади. Судя по их каменным, выжженным солнцем физиономиям, для них это не фигура речи, а обычный рабочий вторник. Даже не понедельник.
Историки до сих пор спорят: не липа ли весь этот дворец. Ни одной четкой бумажки или каменной таблички, на худой конец, что тут реально жил халиф. Какой-то средневековый блогер Ибн Джубайр в XII веке написал про стройку, но это, согласитесь, так себе пруф. Есть версии про медресе, есть мысли про зал для понтовых приемов. В общем, черти в аду не разберутся с этим квестом.
Груду старых кирпичей, при взгляде на которые у археологов начиналось лютое слюноотделение, подлатали в 80-х годах. Теперь это чуть-ли не главный выживший памятник эпохи.
Я же прошарахался пару часов в коридорах и тоннелях, впитал запах пыли и старого кирпича, выжал из камеры пару кадров и свалил к речке. Наложниц внутри я не нашел. Барной стойки тоже. Даже сувенирной лавки с магнитами внутри не оказалось. Соседство с военным ведомством работает лучше любого карантина и туристы сюда не ломятся. Толпы туристов — это вообще пока не про Ирак.
На реке дежурил местный Харон на утлой лодчонке. Мы рванули на этом катере, достойном акватории Меконга, отбиваясь от искушения сделать пару кадров запрещенного здания с воды. Но не стал — жизнь и камера мне еще дороги, а Харон может легко настучать. К тому же, я уважаю законы других стран, потому что, иногда, судьба заносит меня туда снова и снова.
Вернулся бы я в Ирак? Да без вопросов! Местные к русским относятся с каким-то диким, нескрываемым уважением. Прилететь бы сюда в нормальный сезон, когда температура не плавит мозги, а с корпуса камеры не сползают размякшие от 50-градусного ада резинки...
Понравилось?! Не забудьте тыкнуть лайк или нажать кнопочку «Поддержать». Это не на выпивку — зуб даю — это на новую камеру, чтобы вам фотки снимать.