Доброе утро!
Москва, 1951 год. В следственной части МГБ СССР полковника Льва Шварцмана знали как настоящего мастера своего дела. Через его кабинет прошли писатель Исаак Бабель, режиссер Всеволод Мейерхольд, журналист Михаил Кольцов, маршал Кирилл Мерецков и комсомольский вожак Александр Косарев. Все они были сломлены и подписали протоколы с признаниями в шпионаже.
Шварцман, получивший среди коллег хлёсткое прозвище «костолом», довел конвейерные допросы без сна до совершенства. Неторопливо снимая китель, он с ухмылкой повторял: «Подпишешь, голубчик. У меня тут все подписывают». И они подписывали, оговаривая себя и знакомых.
Никто не мог представить, что однажды на жесткий привинченный табурет сядет сам полковник. Гром грянул в июле 1951 года: после доноса мелкого следователя Михаила Рюмина был арестован министр госбезопасности Виктор Абакумов. На следующий же день взяли и его ключевых подручных, включая Шварцмана, сфабриковав дело о «сионистском заговоре» в недрах МГБ.
Шварцмана усадили на его же собственный конвейер. Теперь его самого неделями держали без сна, лишали отдыха и совали под нос готовые протоколы. Рюмин, занявший место главного следователя, работал ровно по тем же лекалам, которые в совершенстве разработал сам Шварцман.
Бывший хозяин кабинета быстро сломался. Изнуренный и потерявший рассудок полковник подписал абсолютно абсурдные показания: по бумагам выходило, что он одновременно шпионил на разведки США, Великобритании, Франции, Японии и Норвегии. Он «сознался», что напрямую получал приказы от американского посла Гарримана и готовил покушение на Маленкова, Молотова и Хрущева.
После смерти Сталина сфабрикованное дело о заговоре пересмотрели, однако прошлые «заслуги» и сломанные судьбы не оставили полковнику шансов.
В марте 1955 года Военная коллегия Верховного суда приговорила «костолома» к высшей мере наказания, и 13 мая 1955 года приговор привели в исполнение.