— Ты слышишь меня? — Кричала она в пустоту. — Ты слышишь меня, Алиса? Дочка!
Анна сидела на полу посреди комнаты. Вокруг — чемодан, раскрытый. Футболки. Джинсы. Косметичка. Она не могла понять, что она складывает. Всё перемешалось. Она брала одну вещь, потом другую, потом клала обратно.
Телефон лежал рядом. Чёрный экран. Тишина.
— Ты слышишь меня? — спросила она пустоту. — Ты слышишь меня, дочка?
Тишина.
Она смотрела на фотографию на стене. Алиса улыбалась. Пятнадцать лет. Волосы светлые, глаза большие, карие. Как у неё. Она смотрела на эту фотографию и не понимала, как такое возможно. Как можно улыбаться, когда внутри всё ломается.
— Ты просто спишь, — сказала она. — Ты просто спишь, и всё. Я знаю. Я знаю, что ты проснёшься. Ты всегда просыпаешься. У меня паранойя.
Она взяла телефон. Снова нажала на вызов. Гудки. Длинные. Пустые. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Сброс.
— Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста. Ответь. Просто ответь. Одним словом.
Тишина.
Она посмотрела на часы. Час дня. Она должна была вылетать в семь вечера. До вылета ещё шесть часов. Шесть часов, чтобы собраться. Шесть часов, чтобы дождаться. Шесть часов, чтобы услышать голос дочери.
Снова нажала. Снова гудки. Снова тишина.
— Может быть, она в душе, — сказала она себе. — Или телефон разрядился. Или она пошла гулять. Она же сказала, что хочет погулять. Она обещала прислать фото Биг-Бена. Она всегда присылает фото.
Аня засмеялась. Нервно. Громко.
— Я просто паникую, — сказала она. — Я всегда паникую. Я же знаю, что она в порядке. Она всегда в порядке.
Она встала. Подошла к окну. Москва. Серое небо. Дождь. Она смотрела на улицу и думала о Лондоне. О том, как она прилетит, как увидит дочь, как обнимет её. Как они пойдут гулять. Как она посмотрит на неё и скажет: «Ты выросла. Ты такая взрослая».
— Ты такая взрослая, — повторила она вслух. — Ты даже не представляешь, какая ты взрослая.
Она повернулась к чемодану. Начала складывать вещи. Медленно. Механически. Она не знала, что она делает. Она просто делала. Руки двигались сами.
Телефон зазвонил.
Анна схватила его. Дрожащими руками. Посмотрела на экран. Номер незнакомый. Лондон. Она нажала на кнопку.
— Алло? — сказала она. — Алиса? Алиса, это ты?
Дождь. Серый. Холодный. Ноябрьский. Анна стояла у окна и смотрела на Москву. Огни. Машины. Люди. Все куда-то спешили. Все жили. Женщина тоже жила. Но последние два месяца её жизнь была не здесь. Та была там. За тысячи километров. В Лондоне. Там, где её дочь.
— Алиса, — прошептала мать. — Как ты там, дочка?
Взяла телефон. Нажала на видеозвонок. Гудки. Длинные. Пустые. Один. Два. Три.
— Алло, мама! — раздался голос. — Привет!
Анна улыбнулась. Всё внутри потеплело. Смотрела на экран. На лицо дочери. На её улыбку. На её глаза.
— Привет, моя хорошая, — сказала женщина. — Как дела?
— Всё отлично, мама, — ответила Алиса. — Только что вернулась с занятий. У нас была лекция по литературе. Так интересно! Представляешь, разбирали Шекспира. Оригинал!
— Ты всё понимаешь?
— Почти всё. Словарь помогает. Но я уже лучше говорю.
— Я горжусь тобой, — сказала Анна. — Ты у меня такая умница.
— Не умничаю, — засмеялась девушка. — Просто стараюсь.
Повернула телефон. Мать увидела комнату. Маленькую. Уютную. С кроватью, столом, книжными полками. На стенах — фотографии. Москва. Они с Алисой. На Красной площади. В парке. Дома.
— У тебя чисто, — заметила Анна.
— Убираюсь, — сказала дочь. — Хозяйка хвалит.
— А как хозяйка?
— Нормально. Добрая. Иногда угощает пирогами. Учусь у неё английской кухне.
— Ты готовишь?
— Немного. Пока только яичницу и тосты. Но научусь. Хочу приготовить тебе что-то, когда ты приедешь.
— Я приеду, — пообещала мать. — Уже купила билеты. Горящий тур. Восемь ночей в Лондоне. Прилечу, и мы будем гулять. Покажешь мне свои любимые места.
— Правда? — глаза Алисы засветились. — Ты правда приедешь?
— Правда, дочка. Всё уже купила.
— Мама, это же круто! Я так жду! Мы пойдём в Тауэр! И в Британский музей! И в Гайд-парк! Я покажу тебе всё!
— Я буду смотреть на тебя, — сказала Анна. — Я по тебе так соскучилась. Ты даже не представляешь.
— Я тоже скучаю, мама, — сказала Алиса. — Каждый день.
— Ты не жалеешь, что уехала?
— Нет, мама. Я хотела этого. Хочу учиться. Хочу увидеть мир. Хочу быть как ты.
— Как я?
— Да. Ты сильная. Ты всего добилась сама. Ты вырастила меня одна. Ты дала мне всё. Я хочу быть такой же.
Анна смотрела на дочь и не могла сдержать слёз.
— Я не такая уж сильная, — сказала мать.
— Ты самая сильная, — возразила Алиса. — Ты — моя мама. Ты — мой герой.
— Ты — мой герой, — сказала Анна. — Ты уехала одна в другую страну. В пятнадцать лет. Ты смелее меня.
— У меня была мама, которая научила меня не бояться.
— Я тебя не учила.
— Ты всегда говорила: «Дочка, ты можешь всё. Ты — моя дочь. У тебя есть сила». Я запомнила.
Анна улыбнулась сквозь слёзы.
— Я помню, — сказала она. — Ты была маленькая. Ты боялась выступать на сцене. Ты плакала. А я говорила тебе: «Ты можешь. Я в тебя верю». Ты вышла на сцену и прочитала стихотворение. Ты была такой смелой.
— Я боялась, — призналась Алиса. — Но я сделала. Потому что ты сказала, что я могу.
— Ты и правда можешь, — сказала Анна. — Ты всегда могла. Ты просто не верила в себя.
— Я верю в себя, — сказала девушка. — Потому что ты веришь в меня.
Смотрели друг на друга. Две женщины. Две жизни. Одна мать. Одна дочь.
— Я тебя люблю, мама, — сказала Алиса.
— Я тебя больше, — ответила Анна.
— Неправда.
— Правда.
— Мама, у тебя всегда так.
— Потому что это правда.
Засмеялись. Смех был тёплым. Смех был живым.
— Хорошо, — сказала дочь. — Давай считать, что мы любим друг друга одинаково.
— Идёт, — согласилась мать.
Смотрела на дочь. На её лицо. На её улыбку. На её глаза. Не знала, сколько ещё будет таких разговоров. Не знала, сколько ещё будет таких моментов. Но знала одно: любила свою дочь. Больше жизни. Больше себя. Больше всего.
Анна смотрела в окно. Дождь стих. Солнце пробивалось сквозь тучи. Женщина смотрела на небо и вспоминала.
Вспоминала тот день, когда узнала, что беременна. Было девятнадцать. Была студенткой. Была влюблена. Была глупой. Её парень, Сергей, был красивым. Был старше. Был уверенным. Обещал ей всё.
— Я буду с тобой, — говорил он. — Мы вырастим ребёнка. Мы будем семьёй.
Анна верила ему. Анна любила его. Анна ждала. Ждала, что он сдержит обещание. Ждала, что он будет рядом. Ждала, что он станет отцом.
Он не стал.
Когда сказала ему о беременности, он ушёл. Просто ушёл. Сказал, что не готов. Сказал, что не хочет. Сказал, что это не его проблема. Анна стояла на улице, смотрела, как он уходит. Не плакала. Не могла плакать. Просто стояла и смотрела.
— Ты не вернёшься? — спросила она.
— Нет, — сказал он.
— А как же ребёнок?
— Я не хочу ребёнка.
— Ты говорил, что любишь меня.
— Я ошибся.
Ушёл. Анна осталась одна. Беременная. Без денег. Без дома. Без ничего.
Не знала, что делать. Хотела умереть. Сидела в своей комнате, смотрела в стену и думала о том, как всё закончить. Не видела смысла. Не видела будущего. Не видела ничего.
А потом почувствовала.
Внутри неё. Толчок. Слабый. Едва заметный. Но почувствовала. Её ребёнок. Её дочь. Пошевелилась. Была жива. Была там. Была с ней.
— Я не буду умирать, — сказала Анна. — Я буду жить. Ради тебя. Я буду жить.
Встала. Пошла в институт. Закончила учёбу. Нашла работу. Устроилась. Жила. Каждый день. Вставала, когда Алиса плакала по ночам. Кормила её, укачивала, пела ей песни. Не спала сутками. Не ела. Не чувствовала себя. Чувствовала только дочь.
— Ты моя жизнь, — говорила она, глядя на Алису. — Ты — моё сердце. Ты — всё.
Алиса росла. Была красивой. Была умной. Была похожа на неё. Анна смотрела на дочь и видела себя. Ту, которая хотела жить. Ту, которая не сдалась.
— Ты моя копия, — смеялась мать.
— Я лучше, — говорила дочь.
— Конечно, лучше. Ты — моя дочь.
Анна работала. Много. Иногда по две смены. Хотела, чтобы у Алисы было всё. Чтобы та не чувствовала себя обделённой. Чтобы знала, что у неё есть мама, которая любит её.
— Мама, ты устала, — говорила Алиса. — Ты всегда работаешь.
— Я хочу, чтобы у тебя было всё, — говорила Анна.
— Мне ничего не надо, — говорила дочь. — Мне нужна только ты.
Анна плакала по ночам. Тихо. Не хотела, чтобы Алиса видела. Не хотела, чтобы дочь знала, как ей тяжело. Хотела быть сильной. Хотела быть опорой. Хотела быть мамой.
— Я справлюсь, — говорила себе. — Я справлюсь ради неё. Ради моей дочери.
И справлялась. Год за годом. Школа. Университет. Работа. Жизнь. Жила ради Алисы. Дышала ради Алисы. Была ради Алисы.
А потом Алиса выросла. Поступила на программу обмена. Уехала в Лондон.
— Мама, я хочу поехать, — сказала она.
Анна смотрела на неё. На её глаза. На её улыбку. На её мечту.
— Ты уверена? — спросила мать.
— Уверена, — сказала дочь. — Я хочу учиться. Я хочу увидеть мир. Я хочу быть как ты.
— Ты не хочешь остаться?
— Я хочу, мама. Но я хочу и уехать. Это мой шанс. Я не хочу его упускать.
Анна смотрела на неё. Знала, что должна отпустить. Знала, что это правильно. Знала, что так нужно. Но внутри всё переворачивалось.
— Хорошо, — сказала она. — Ты поедешь. Я помогу тебе.
— Мама, спасибо.
— Я люблю тебя, дочка.
— Я тебя тоже.
Алиса уехала. Анна осталась одна. В пустой квартире. В пустой жизни. Смотрела на её комнату. На её вещи. На её фотографии. Знала, что она вернётся. Знала, что всё будет хорошо. Но внутри была пустота. Большая. Глубокая.
— Я справлюсь, — говорила себе. — Я справлюсь, потому что я — её мама.
Созванивались каждый день. По интернету. По видеосвязи. Анна ждала этих звонков. Жила ими. Смотрела на дочь и видела, как она растёт. Как она меняется. Как она становится взрослой.
— Мама, я купила новое платье, — говорила Алиса.
— Какое?
— Синее. Длинное. Как ты любишь.
— Покажи.
Алиса крутилась перед камерой. Анна улыбалась.
— Ты красивая, — говорила она. — Самая красивая.
— Я похожа на тебя.
— Ты лучше.
— Неправда.
— Правда.
Смеялись. Говорили о всякой ерунде. О погоде. О школе. О друзьях. О жизни. И это было счастье. Простое. Настоящее. Живое.
День вылета. Утро. Анна стояла перед зеркалом. Уже собрала чемодан. Платья. Джинсы. Подарки для Алисы. Русский шоколад. Книги. Фотографии. Всё, что могло напомнить дочери о доме.
— Я прилечу, — говорила себе. — Я обниму её. Я поцелую её. Я скажу, что люблю.
Улыбнулась. Внутри было тепло. Предвкушение. Ждала этой поездки так долго. Два месяца. Два долгих месяца. Считала дни.
— Пять часов до вылета, — сказала она. — Я успею всё.
Подошла к окну. За окном солнце. Неожиданное. Тёплое. Ноябрьское. Улыбнулась.
— Это знак, — сказала она. — Знак, что всё будет хорошо.
Взяла телефон. Набрала номер Алисы. Видеозвонок. Гудки. Один. Два. Три.
— Алло, — раздался голос. Сонный. — Мама?
— Алиса, ты ещё спишь?
— Мама, у нас утро. Шесть утра. Я только что проснулась.
— Извини, я не хотела тебя разбудить. Я просто хотела сказать, что я вылетаю.
— Ты вылетаешь?
— Да. Через пять часов. Я буду вечером в Лондоне.
— Мама! — голос Алисы стал бодрым. — Я так рада! Я вас встречу! Я приеду в аэропорт!
— Приезжай, — сказала Анна. — Я буду ждать тебя.
— Я не могу дождаться, — сказала Алиса. — Я так по тебе скучала.
— Я тоже, дочка. Я тоже.
— Мама, — сказала Алиса. — Я люблю тебя.
— Я тебя больше.
— Неправда.
— Правда.
Засмеялись. Тёплый смех разлился в комнате.
— Хорошо, — сказала дочь. — Я встаю. Иду в душ. Буду собираться.
— Иди, — сказала мать. — Я позвоню, когда прилечу.
— Мама, я буду ждать!
— Я знаю. Я тоже.
Анна положила телефон. Посмотрела на своё отражение в зеркале. Улыбалась. Была счастлива.
— Я лечу к дочке, — сказала она. — Я лечу к моей девочке.
Не знала, что это последний раз, когда слышит голос дочери. Последний раз, когда видит её улыбку. Последний раз, когда слышит: «Я люблю тебя, мама».
Не знала. Просто была счастлива.
Анна сидела в такси. Чемодан рядом. Смотрела на город. На дома, которые проплывали за окном. На людей, которые шли по своим делам. Думала о Лондоне. О дочери. О встрече.
— Я скоро увижу тебя, — шептала она. — Я скоро увижу, как ты выросла.
Взяла телефон. Написала сообщение.
«Я в такси. Еду в аэропорт. Скоро буду на связи. Целую».
Алиса не ответила. Анна подумала, что она в душе.
«Наверное, не слышит. Ничего. Позвоню позже».
Убрала телефон. Смотрела на город. На небо. На самолёты, которые пролетали в небе.
— Я скоро буду там, — сказала она. — Я скоро буду с тобой.
Приехала в аэропорт. Зарегистрировалась. Прошла контроль. Села в зал ожидания. Снова взяла телефон.
«Я в аэропорту. Скоро посадка. Ты не отвечаешь. Всё в порядке?»
Тишина.
Подождала минут пять. Десять. Позвонила. Сброс. Позвонила снова. Снова сброс.
— Странно, — сказала она. — Может, зарядка села.
Убрала телефон. Прошла на посадку. Селa в кресло. Самолёт взлетел. Смотрела в иллюминатор. На Москву. На облака. На небо.
— Я лечу к тебе, — прошептала она. — Я уже в пути.
Не знала, что в этот момент в Лондоне уже случилась беда. Что Алиса в метро. Что обвал. Что она в коме. Ничего не знала. Просто летела. К своей дочери.
Через два часа снова позвонила. Снова тишина.
— Странно, — сказала она. — Очень странно.
Начала волноваться.
— Может, она не слышит. Или у неё проблемы. Или…
Не закончила. Боялась додумать.
Позвонила в школу. Там не знали. В отель. Там не знали. Всем, кому могла. Никто ничего не знал.
— Где ты? — шептала она. — Где ты, Алиса?
Самолёт летел. Облака плыли за окном. Смотрела на них и молилась. Не молилась много лет. Но сейчас молилась. Просила, чтобы с дочерью было всё хорошо. Чтобы она просто забыла телефон. Чтобы она просто спала. Чтобы она просто была в безопасности.
— Пожалуйста, — шептала она. — Пожалуйста, не дай ей умереть. Я не переживу. Я не смогу жить без неё.
Закрыла глаза. Слёзы текли по щекам. Не вытирала их.
— Я лечу к тебе, — повторяла она. — Я лечу к тебе. Держись, дочка. Я уже рядом.
Лондон. Аэропорт. Анна бежала по терминалу. Чемодан катился за ней. Не чувствовала ног. Не чувствовала ничего. Только панику. Только страх. Только сердце, которое готово было выпрыгнуть из груди.
Включила телефон. На экране — десятки пропущенных звонков. Незнакомые номера. Лондон.
Перезвонила. Голос. Женский. На английском.
— Алло? — сказала она. — Кто это?
— Это больница Сент-Томас. Ваша дочь, Алиса Смирнова, попала в аварию. Она в реанимации. Пожалуйста, приезжайте как можно скорее.
— Я еду, — сказала Анна. — Я уже в Лондоне. Я еду.
Выбежала из аэропорта. Поймала такси.
— Больница Сент-Томас, — сказала она. — Быстрее. Пожалуйста. Быстрее.
Водитель кивнул. Смотрела на часы. Смотрела на дорогу. Смотрела на небо. Молилась.
— Держись, — шептала она. — Держись, дочка. Я еду. Я уже рядом.
Такси остановилось у больницы. Вбежала. Спросила. Побежала. Не помнила, как нашла реанимацию. Просто бежала.
— Моя дочь, — кричала она. — Моя дочь Алиса Смирнова. Где она?
Вышел врач. Усталый. Серьёзный.
— Анна Смирнова? — спросил он.
— Да. Я её мать.
— Ваша дочь в коме. Травма головы. Мы делаем всё возможное. Пока состояние стабильное. Но она не приходит в себя.
— Я хочу её видеть, — сказала Анна. — Я должна увидеть её.
— Извините, — сказал врач. — Посещения в реанимацию строго ограничены. Только по предварительной записи и только в определённые часы.
— Я её мать!
— Я понимаю. Но правила есть правила. Вы не можете войти.
— Я буду сидеть здесь, — сказала Анна. — Я буду сидеть здесь и ждать. Я не уйду.
— Как хотите, — сказал врач. — Я дам вам стул.
Анна села на стул. Прямо у двери. Смотрела на дверь. Белую. Холодную. За этой дверью лежала её дочь. Без сознания. Без голоса. Без жизни.
— Алиса, — прошептала она. — Я здесь. Я рядом. Ты слышишь меня?
Тишина.
Положила руки на дверь. Они дрожали.
— Я прилетела, — сказала она. — Я здесь. Я не оставлю тебя. Я буду сидеть здесь, пока ты не очнёшься. Даже если это будет длиться вечность. Я буду ждать.
Замолчала. Слёзы текли по щекам.
— Ты знаешь, — сказала она. — Я всегда боялась, что ты уедешь. Что ты будешь далеко. Что я не смогу защитить тебя. Но я не думала, что это случится. Я не думала, что ты попадёшь в беду.
Вытерла слёзы.
— Прости меня, — сказала она. — Прости, что я отпустила тебя. Прости, что не была рядом. Прости, что я не уберегла тебя. Если бы я знала...
Замолчала.
— Я бы ничего не изменила, — сказала она. — Ты хотела учиться. Ты хотела увидеть мир. Я не могла отнять у тебя эту мечту. Я не могла. Ты — моя дочь. Ты должна жить своей жизнью. Но я хочу, чтобы ты знала. Я всегда буду рядом. Даже когда я далеко. Я всегда буду с тобой.
Закрыла глаза. Прислонилась головой к двери.
— Я люблю тебя, Алиса. Я люблю тебя больше всего на свете. Ты — моё сердце. Ты — моя душа. Ты — моя жизнь. Без тебя я умру. Я не могу жить без тебя.
Плакала. Долго. Не знала, сколько прошло времени. Может быть, час. Может быть, два. Может быть, больше.
— Алиса, — сказала она. — Я хочу рассказать тебе кое-что. Я никогда не рассказывала тебе это. Я думала, что это не важно. Но теперь я поняла, что это важно.
Замолчала. Собралась с мыслями.
— Когда ты родилась, — сказала она. — Я была совсем молодой. Мне было девятнадцать. Я была одна. Я боялась. Я не знала, как растить тебя. Я не знала, как быть матерью. Я смотрела на тебя и думала: «Я не справлюсь. Я не смогу дать тебе всё, что нужно».
Заплакала.
— Но я справилась, — сказала она. — Я справилась, потому что я любила тебя. Я любила тебя так сильно, что не могла не справиться. Я работала. Я училась. Я делала всё, чтобы ты была счастлива. И я не жалею ни о чём.
Улыбнулась.
— Ты была моим светом, — сказала она. — Ты была моей надеждой. Ты была смыслом моей жизни. Ты не знаешь, что ты значишь для меня. Ты не знаешь, как я горжусь тобой. Ты — самое лучшее, что случилось в моей жизни.
Замолчала. Слёзы текли.
— Я хочу, чтобы ты жила, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты видела мир. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты встретила любовь. Я хочу, чтобы у тебя была семья. Я хочу, чтобы ты была жива.
Прижалась лицом к двери.
— Пожалуйста, — шептала она. — Пожалуйста, очнись. Я не могу без тебя. Я не могу.
Сидела у двери. Сутки. Двое. Не спала. Не ела. Просто сидела и говорила. Говорила с дочерью через закрытую дверь.
— Знаешь, — сказала на второй день. — Я помню, как ты в первый раз пошла в школу. Ты была такая маленькая. Ты держала меня за руку и не хотела отпускать. Ты говорила: «Мама, я боюсь». А я говорила: «Не бойся. Я буду ждать тебя. Я всегда буду ждать тебя».
Улыбнулась.
— И я ждала, — сказала она. — Я всегда ждала тебя. Всегда. Я ждала тебя из школы. Я ждала тебя с прогулки. Я ждала тебя, когда ты улетела. Я всегда жду тебя, Алиса. И я буду ждать столько, сколько нужно.
Замолчала. Посмотрела на дверь.
— Я буду ждать, пока ты не откроешь глаза, — сказала она. — Я буду ждать, пока ты не скажешь: «Мама, я здесь». Я буду ждать, пока ты не улыбнёшься. Я буду ждать вечно.
Закрыла глаза. Слёзы текли.
— Просто знай, — сказала она. — Я здесь. Я рядом. Я не уйду. Никогда.
На третий день говорила о её отце. Того, кого Алиса никогда не видела. Того, кто ушёл, когда узнала, что беременна.
— Я никогда не рассказывала тебе о нём, — сказала она. — Я думала, что это не важно. Я думала, что ты не хочешь знать. Но я хочу, чтобы ты знала.
Замолчала.
— Я любила его, — сказала она. — Я любила его очень сильно. Он был красивым. Он был умным. Он обещал мне всё. А потом он ушёл. Когда узнал, что я беременна. Он сказал: «Я не готов. Я не хочу ребёнка». И ушёл.
Заплакала.
— Я была одна, — сказала она. — Я была одна, когда родила тебя. Я была одна, когда растила тебя. Я была одна. Но у меня была ты. Ты — моё всё. Ты — мой смысл. Ты — моя жизнь.
Улыбнулась сквозь слёзы.
— И я не жалею, — сказала она. — Я не жалею, что он ушёл. Потому что если бы он остался, у меня не было бы тебя. А ты — самое лучшее, что случилось со мной.
Прижалась к двери.
— Я хочу, чтобы ты знала, — сказала она. — Ты не одна. У тебя есть я. И я всегда буду рядом. Всегда.
На четвёртый день потеряла счёт времени. Не знала, день или ночь. Просто сидела и говорила.
— Ты помнишь, как мы ходили в зоопарк? — спросила она. — Тебе было шесть лет. Ты хотела увидеть жирафа. Ты говорила: «Мама, он такой высокий! Он как башня!» А я смеялась и говорила: «Да, дочка, он высокий. Но ты вырастешь и станешь ещё выше». Ты была так счастлива.
Улыбнулась.
— Я люблю вспоминать эти моменты, — сказала она. — Я люблю вспоминать, как ты смеялась. Как ты улыбалась. Как ты бегала. Как ты обнимала меня. Я люблю вспоминать тебя, Алиса. Я люблю тебя.
Замолчала.
— Пожалуйста, — сказала она. — Дай мне ещё один момент. Дай мне ещё одну улыбку. Дай мне ещё один раз обнять тебя. Пожалуйста.
На пятый день начала терять надежду.
— Я не знаю, слышишь ли ты меня, — сказала она. — Я не знаю, понимаешь ли ты. Но я должна говорить. Я должна, потому что если я замолчу, я сойду с ума.
Заплакала.
— Я так боюсь, — сказала она. — Я так боюсь, что потеряю тебя. Я не могу представить, что будет, если ты уйдёшь. Я не могу без тебя. Ты — моя жизнь. Ты — моё сердце. Ты — всё.
Прижалась к двери.
— Пожалуйста, — шептала она. — Пожалуйста, не уходи. Я не переживу. Я не хочу жить без тебя.
Замолчала. Слёзы текли. Не вытирала их.
— Я знаю, что ты сильная, — сказала она. — Ты всегда была сильной. Ты справишься. Ты сможешь. Только очнись. Пожалуйста, очнись.
На шестой день почти не могла говорить. Горло саднило. Голос стал хриплым. Говорила шёпотом.
— Алиса, — шептала она. — Я здесь. Я рядом. Ты слышишь меня?
Тишина.
— Я знаю, что ты меня слышишь, — сказала она. — Я знаю, что ты внутри. Я знаю, что ты борешься. Ты всегда боролась. Ты — моя дочь. Ты не сдаёшься.
Улыбнулась.
— Помнишь, как ты упала с дерева? — спросила она. — Тебе было десять лет. Ты залезла на яблоню, упала, сломала руку. Ты не плакала. Ты сказала: «Мама, я хочу быть сильной, как ты». Я плакала, а ты улыбалась. Ты была такой смелой.
Заплакала.
— Будь смелой сейчас, — сказала она. — Будь сильной. Я знаю, ты сможешь. Ты сможешь. Я верю в тебя.
На седьмой день почти перестала надеяться.
— Если ты не очнёшься, — сказала она. — Я не знаю, что я буду делать. Я не знаю, как я буду жить. Ты — моя дочь. Ты — моя жизнь. Ты — всё.
Замолчала.
— Но я должна жить, — сказала она. — Я должна жить ради тебя. Даже если тебя не будет. Я должна жить, потому что ты бы хотела этого. Ты бы хотела, чтобы я жила. Ты бы хотела, чтобы я была счастлива.
Заплакала.
— Но я не могу, — сказала она. — Я не могу быть счастливой без тебя. Ты — моё счастье. Ты — моя радость. Ты — всё.
Прижалась к двери.
— Пожалуйста, — шептала она. — Пожалуйста, очнись. Я не могу без тебя. Я не могу.
На восьмой день сидела на стуле. Не спала уже двое суток. Не ела. Просто сидела и ждала. Ждала чуда.
И чудо случилось.
Дверь открылась. Врач вышел. Смотрел на неё. В его глазах была улыбка. Поняла.
— Она очнулась, — сказал он. — Она просит вас.
Встала. Не чувствуя ног. Вошла в палату.
Алиса лежала на кровати. Бледная. Худая. Но живая. Глаза открыты. Смотрела на мать.
— Мама, — прошептала дочь. — Я слышала тебя. Каждый день. Я слышала всё.
Анна упала на колени у кровати. Схватила руку дочери. Прижала к своим губам.
— Алиса, — рыдала она. — Алиса, дочка. Ты жива. Ты жива.
— Я слышала тебя, — повторила Алиса. — Я слышала, как ты говорила. Я слышала всё.
— Ты слышала меня?
— Да, мама. Каждый день. Ты говорила, что любишь меня. Ты говорила, что боишься. Ты говорила, что будешь ждать. Я слышала всё.
Улыбнулась. Слабо. Но улыбнулась.
— Я знала, что ты рядом, — сказала она. — Я знала, что ты не оставишь меня. Я знала, что ты придёшь.
Анна обняла её. Крепко. Осторожно. Боясь сделать больно.
— Я здесь, — сказала она. — Я здесь, дочка. Я никогда не оставлю тебя. Никогда.
— Я знаю, — сказала Алиса. — Я знаю, мама. Я всегда знала.
Плакали. Мать и дочь. Не разжимали объятий. Просто были вместе. После восьми дней разлуки. После восьми дней тишины. После восьми дней надежды.
— Я люблю тебя, мама, — сказала Алиса.
— Я тебя больше, — сказала Анна.
Смотрели друг на друга. Смотрели и не верили. Не верили, что это произошло. Не верили, что они вместе. Не верили, что всё закончилось.
— Я больше никогда не отпущу тебя, — сказала Анна. — Ты слышишь? Никогда.
— Я никуда не уйду, — сказала Алиса. — Я всегда буду с тобой.
Обнялись снова. Слёзы текли. Но это были слёзы счастья. Слёзы надежды. Слёзы любви.
— Всё будет хорошо, — сказала Анна. — Всё будет хорошо, дочка. Я обещаю.
Алиса улыбнулась.
— Я знаю, мама. Я знаю.
— Ты правда слышала меня? — спросила Анна. — Каждый день?
— Каждый день, — сказала Алиса. — Ты говорила про зоопарк. Про жирафа. Ты говорила про моего отца. Ты говорила, что любишь меня. Я слышала всё.
— Я думала, что ты не слышишь, — сказала Анна.
— Я слышала, — сказала Алиса. — Я не могла ответить. Я не могла открыть глаза. Но я слышала.
— Я так боялась, — сказала Анна. — Я думала, что потеряю тебя.
— Ты не потеряла меня, — сказала Алиса. — Я здесь. Я жива. Я с тобой.
Сжала руку матери. Слабо. Но уверенно.
— Спасибо, что не ушла, — сказала она.
— Я никогда не уйду, — сказала Анна. — Никогда.
Сидели рядом. Мать и дочь. Две женщины. Две жизни. Одна надежда.
И тишина в сети закончилась. Навсегда.
Конец
Друзья! Я стараюсь для вас, работаю каждый день без выходных и перерывов. И вы, пожалуйста, постарайтесь для меня. Кто может - поблагодарите ДОНАТОМ, кто не может - хотя бы комментарием. Для развития канала важна ваша активность!
P.s. С любовью, Ваша Виктория