* НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 21.
Александр Нестеров управлялся во дворе небольшого дома своей матушки. Вся его родная Песковатка теперь тоже пребывала в беспокойствах, потому как слухи в округе ходили один страшнее другого. А уж когда на всех близлежащих дорогах появились кордоны, так народ и вовсе кинулся в панику.
Некоторые жители Песковатки, кто имел такую возможность, собирали пожитки и уезжали подальше от Царицына. Кто к родне, а кто и просто подальше отсюда, прослышав, что всё же есть где-то жизнь получше и поспокойнее.
- Сашенька, а вчера и Сазоновы тоже уехали, - говорила Александру матушка, Аграфена Изосимовна, - Я гляжу, а они обозом с самого утра погрузились, коров своих двух привязали позади, да и пошли. Кур-гусей пораспродали, всю какую живность есть тоже… Ох, страшно… может и нам податься к Василию? Всё же у них там не слыхать про мор…
- Матушка, теперь не время в дорогу пускаться, - успокаивал Александр матушку, - Теперь и кордоны не пропустят, как бы Сазоновых-то обратно не завернули с полпути. А мор… я тебе сказал, что нужно делать, и тогда болезнь нас не захватит.
Теперь в доме Нестеровых управлялся младший брат Александра, Дмитрий. Он был на пять лет младше Александра, а всего в семье было их девятеро, Саша был старшим, за ним ещё сёстры и братья. Теперь здесь с матерью остались жить только Дмитрий и самая младшая их сестра Арина, остальные разъехались из родного дома. Вот Василий окончил ремесленное училище и уехал в Кузнецк, там и женился, своим домом обзавёлся. Сёстры вышли замуж, кто в Дубовку, кто в Царицын, а две здесь остались, в родной Песковатке, на соседних улицах живут. Теперь вот и Саша приехал матушке с сестрой помочь, потому что Дмитрий как раз в отъезде был, а теперь, когда закрыли дороги кордонами, назад ему дороги не было, пока это всё не закончится.
- А ещё старая Лущина говорила у колодца, что этих, кто с отравой по дворам ходят, пускать нельзя, - покачала головой Аграфена Изосимовна, - Сказывает, доктора людей потравкой изводят, от того хворь и приключается. Мор пускают, чтобы после пришлых людей в пустые дворы селить. А нынче пришлых-то сколь много! Я сама видала, когда мы Лизаветку с мужем провожать ездили, так я ни в жисть столько людей не видывала… и пароходы один за одним, идут и идут, гудят, и все полнёхоньки…
- Матушка, не слушайте вы Лущину, - Александр отложил колун и вытер пот со лба, - Доктора людей спасают от этой хвори, я же вам читал ту бумагу, что на площади раздавали. Ну вы сами подумайте, ежели наш доктор стал бы всех тут морить, хорошо ему было бы?
- И то верно, - вздохнула матушка, - Он тем и кормится, что людей от хвори избавляет, а коли все помрут… Ариша, принеси брату водицы. Сашенька, а почто квас-то нельзя, вон какая жара, а ты всё вылил…
- Матушка, нельзя квас. И воду только кипятить, и огурцы нельзя, - терпеливо повторял Александр, уже в который раз, - Сами запомните, и у колодца всем говорите. А ещё лучше, не ходите к колодцу больше. Если что нужно - скажите мне, я сам принесу всё.
Арина принесла брату воду, вот уж она неукоснительно выполняла всё, что говорил Саша, и подружкам своим, с кем теперь только словом через соседский забор перекидывалась, тоже говорила, как надо делать.
Александр снова принялся колоть дрова, а сам думал, как же вовремя он приехал. Матушка без него ни за что бы не пустила во двор санитаров, которые с «потравкой» в Песковатку прибыли, а он её успокоил и сам проследил, чтобы всё было сделано как надо.
Только вот душа у Александра болела, как там Козинцевы в Дубовке? Доходят слухи и сюда, что в Царицыне свирепствует холера, что больных много, и умерших тоже великое множество… Как там Катерина, как Кузьма Гаврилович, как же все они… И как Машенька…
Александр дважды передавал короткие записки со знакомым, который в кордонные патрули подрядился, и ответ получил только один раз – Маша писала, что у них всё хорошо, все живы и никто из семьи не захворал. Но это было почти месяц назад… и теперь Александр не находил себе места от беспокойства.
- Сашенька, - матушка снова отложила вязание, с которым сидела под высокой яблоней, рядом с дровяником, где Александр колол дрова, - А ещё Лущина сказывала, что им то ли с Царицына, то ли с Самого Саратова знакомец какой-то привёз снадобье. Говорит, ежели его принимать, то никакая холера не пристанет. Я слыхала, бабы тишком у неё просили, чтобы она и на них заказала, когда тот знакомец ейный снова объявится.
- Надо бы голову открутить этому знакомцу, - сердито проговорил Александр, но не желая волновать матушку, и ещё по кое-какой причине, громко этого говорить не стал, - Матушка, не берите ничего такого, ни у кого, прошу вас. Если вам все наши жизни дороги, не берите ни у каких знакомцев никакие склянки, хорошо?
- Что ты, Сашенька, я и не думала! Да и дорого просят, вон, Рыбникова кольцо своё отдала, золотое, бабкино. Мать-то ейная от холеры весной померла, в Царицыне, вот она сама и боится теперь. А вот Лущины-то ещё на постой себе какого-то пришлого пустили. Может тоже из приезжих… ждёт, когда чья-то изба освободится…
Александр покачал головой и решил, что к Лущиным всё же стоит наведаться. Отнести листовку, которую местный доктор раздавал, уже в который раз по дворам носил, да только кое-кто его не пускал, а некоторые и вовсе гнали, собакой стращали. Поди это Лущины и есть!
Немногим позже, когда закончил все свои дела, Александр пошёл в клеть и достал банку с хлорной известью, которой запасся по совету Панкрата Ильича ещё весной, когда это всё только начиналось. Отсыпал немного в старый горшок, покрыл бумагой, и пошёл в конец улицы, к дому Лущиных, наказав сестре никого чужих во двор не пускать.
Лущины жили бедно, старая покосившаяся изба давно просила рук, но править было не на что. Сама старая Марфа Лущина уже с палкой-то еле ходила, да и видела худо, мужа схоронила годов с десяток тому, а трое детей разъехались кто куда. Теперь с Марфой только средний сын жил, Гаврила, он был хром от рождения, может потому и бобылём остался. Летом нанимался пасти деревенское стадо, зимой чего-то мастерил и подряжался в работу.
- Здравствуй, Гаврила Данилыч, - Александр подошёл к калитке и увидел хозяина, который налаживал во дворе самовар.
- Здорово, - буркнул тот, он никогда особенно приветлив не был, - Чего надобно? Не время чичас гостевать!
- Я не в гости, по делу к тебе. Вот, принёс тебе, чтобы всё омыть дома, от заразы, - Александр кивнул на горшок, - Надо в воде развести и всё помыть.
- Уходи! – Гаврила сердито насупил брови, - Нам того не надобно!
- Да ты постой, не серчай! – Александр старался уговорить, - Вот, на меня погляди, я ведь жив-здоров, а мы дома всё омыли. И ещё…
- Подь отселе, покуда я тебя палкой не погнал! – отрезал Гаврила и ушёл за дом.
На крыльце показалась сгорбленная старуха с клюкой, подслеповато прищурившись на стоявшего за калиткой Александра, она заскрипела:
- Гаврилка! Нешто снова душегубцы-отравители ходють? Гони их! А ну, пошёл отселе, покудова тебе бока не намяли!
Александр тяжело вздохнул и отошёл от забора Лущиных, однако от его приметливого глаза не укрылось, что из сарая с опаской выглядывает какой-то человек, не местный, да к тому же он явно старается остаться незамеченным.
- Александр Федотыч, ты что ли? – у соседнего с Лущиными забора показался высокий крепкий мужик, - А я гляжу, вроде ты… как ты здесь?
- Здравствуй, Семён Петрович. А я вот к Лущиным хотел заглянуть, принёс вот… сам у себя всё с этим средством помыл, от холеры помогает… думал и им пригодится.
- Это тебе из Царицына небось прислали? Слыхал я, ты там хорошо обжился, молодец. Ну а что, Лущины-то не берут средство твоё? Так мне давай тогда, коли не жалко тебе! Давай, входи, гостем будешь. Да заодно и расскажешь, что с этим твоим средством делать.
Александр обрадовался, даже если один двор удастся уберечь от холеры, это будет удача. Ну и заодно он желал расспросить у соседа Лущиных про этого постояльца, может быть, что-то узнает… не этот ли «добрый человек» склянки эти разносит по дворам, в которых невесть что налито!
Домой Нестеров возвращался довольный, с Семёном, соседом Лущиных, он хоть и недолго проговорил, а всё же кое-что узнал. Постоялец объявился недавно, и чем промышлял – никто не видал. А только пропадает он на несколько дней, после возвращается, и что-то в мешке приносит.
Между тем во дворе у Нестеровых царило оживление. Арина что-то радостно говорила матушке, подметая двор, сама Аграфена Изосимовна накрывала под яблоней стол к чаю. Обе обрадовались, увидев вошедшего в калитку Александра.
- Сашенька! Как хорошо, что ты пришёл! – радостно воскликнула Арина, - А здесь тебе подарок принесли!
- Какой подарок? – удивился Александр и посмотрел, куда указывала сестра.
На скамейке под окном стояла коробка, небольшая, перевязанная бечевой. Никаких надписей или бумаги с нею не было видно, и Александр в недоумении смотрел на посылку.
- Ну, что же ты стоишь, открой скорее! Посмотрим, что там! – радовалась сестра, - Наверное, это… А, вот же ещё! Был посыльный, который в прошлый раз приезжал. Ну, который на кордоне за селом стоит, и он привёз тебе записку!
Арина достала из кармана передника небольшой конверт, и Саша с замиранием сердца узнал знакомые строчки – это была весточка от Маши! Это большая удача, что Маше удалось передать письмо через Сашиного товарища, теперь с этим было затруднительно.
- После прочтёшь, давай скорее откроем коробку! Мы с матушкой только тебя и ждали! – приплясывала Арина, она давно соскучилась сидеть дома и ей хотелось хоть бы такого незамысловатого развлечения.
- Обожди, это от Маши! – отмахнулся Александр и не обращая внимания на огорчённое личико сестры стал читать Машино письмо.
Маша писала в страхе, она очень волновалась за любимого, и сообщила все новости, что за последние дни произошли в их доме. В том числе и про то, как приезжал Доронин, и с чем уехал. И про его угрозы тоже писала…
Побелев лицом, Александр дочитал письмо. Вот значит, как… Ну, Доронин, ну и прохвост! Жаль, что кордон не пропустит верхового, иначе Александр сей же час поехал бы в усадьбу Дорониных на разговор. Но Маша права – этот подлец пойдёт на всё, а обиженный подлец постарается навредить сильнее…
- Арина! Кто принёс коробку? Ты её трогала, открывала? – страшная догадка пронзила Александра, и он подступил к сестре.
- Саша… что ты? – испугалась Арина, - Коробку принёс какой-то человек… я не знаю… да, я взяла её и поставила тут… не стала открывать, думала, ты сам открыть захочешь, это же… тебе…
Немногим позже в доме Нестеровых, и во всём дворе, снова началась уборка. Александр самолично повторил в точности всё, что делали тогда санитары, приходившие обрабатывать дворы и дома. А перед этим…
Осторожно открыв коробку, Александр нашёл там рубаху. Вроде бы новая, добротная, она терпко пахла одеколоном. Но Нестеров знал – он не ждал ни от кого подарка, а ещё он слышал про то, как умирают люди, взявшие себе одежду больного. Может быть, это было не так, может быть, Александр был излишне подозрителен, но… В наскоро вырытой яме за огородом догорала коробка с подарком, щедро политая керосином.
- Ты думаешь, это…, - в страхе сжимала ладони Арина, слушая догадки брата, - Но… хотя ты прав. Если бы Маша послала подарок, она бы тебе написала… И все бы написали, кто с добром дарил! Сашенька, что же это? Хорошо, что ты сначала Машино письмо прочёл! А я… дура!
- Ничего, милая, - Александр обнял плачущую сестру, - В такие времена нам всем надо быть осторожными.
Продолжение будет здесь.
От Автора:
Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ СУББОТЫ И ВОСКРЕСЕНЬЯ.
Итак, рассказ выходит пять раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 202б