Мне тридцать.
Замужем четыре года. Мужа зовут Артём. Он младше меня на год. Мягкий, внимательный, с тихим голосом и привычкой сначала спрашивать, а потом делать. Когда он обнимает меня сзади на кухне, то всегда делает это осторожно, будто боится спугнуть. В постели он нежный до дрожи. Целует плечи, гладит волосы, шепчет «ты в порядке?» даже когда я уже давно в порядке. Он весь в мать — в Галю, женщину добрую, немного тревожную, которая до сих пор звонит сыну каждый каждый день «просто узнать, как дела».
А есть ещё он.
Сергей Викторович. Мой свекор.
Пятьдесят шесть. Высокий, сухой, с жёсткими седыми висками и голосом, который не просит — утверждает. Бывший военный, сейчас держит небольшую строительную фирму. В доме, когда он появляется, воздух меняется. Даже Галя говорит тише. Артём рядом с отцом сразу становится мальчиком — кивает, соглашается, редко возражает.
Я переспала с ним первый раз полгода назад.
Это случилось в их доме. Артём уехал на три дня в командировку. Галя попросила меня помочь разобрать зимние вещи на даче, а сама внезапно уехала к сестре в другой город — «у той давление». Я осталась одна. Вечером приехал Сергей Викторович. Привёз продукты, сказал, что останется на ночь, потому что утром рано на объект. Мы пили чай на кухне. Разговаривали мало. Он смотрел на меня долго, прямо, без улыбки. Потом сказал:
— Ты всегда такая тихая рядом с ним?
Я пожала плечами.
— С Артёмом легко быть тихой.
— Легко — не значит правильно, — ответил он. — Женщина не должна всё время быть удобной. Иногда её должны… брать.
Слово «брать» он произнёс спокойно. Как факт. У меня внутри что-то перевернулось. Страх. Стыд. И острое, стыдное любопытство.
Он не стал уговаривать. Просто встал, подошёл, взял меня за подбородок и поцеловал. Жёстко. Без вопроса. Я должна была оттолкнуть. Вместо этого закрыла глаза. Его рука легла на затылок, вторая — на талию, уверенно, почти грубо. Когда он провёл ладонью выше, к груди, я тихо выдохнула. Артём никогда не трогал меня так — сразу, без подготовки, без «можно?».
В ту ночь в гостевой комнате он был совсем другим. Раздевал быстро, без лишних слов. Поставил меня на колени перед собой, потом поднял, развернул к стене, ...... Говорил редко, коротко:
— Вот так. Не сжимайся. Дыши.
— Громче.
— Хорошая.
Когда закончил, не стал обнимать. Просто отошёл, надел футболку и сказал:
— Ляг. Я в душ.
Я лежала на смятой простыне и слушала, как шумит вода. Внутри было мокро, горячо и страшно. Я только что изменила мужу с его отцом. И тело предательски дрожало не от ужаса — от того, как сильно мне это было нужно.
После того раза всё покатилось.
Он звонил редко. Коротко: «Буду у вас в четверг. Артём на смене?» Если я подтверждала, он приезжал. Мы встречались у меня, пока муж был на работе. Или в гостинице на окраине. Каждый раз одно и то же: мало слов, много контроля. Он ставил меня как хотел. Брал за волосы, заставлял смотреть на себя, придерживал горло ладонью — не сильно, но достаточно, чтобы я чувствовала власть. После всегда был спокоен. Иногда даже гладил по голове, коротко и почти ласково. Но это была ласка хозяина, а не любовника.
Артём ничего не замечал.
Или не хотел замечать.
Вечерами он по-прежнему обнимал меня на диване, целовал висок, спрашивал:
— Устала? Давай я тебе ноги помассирую.
Я кивала. Подставляла ноги. А сама думала о том, как днём его отец держал меня за бёдра и шептал в затылок: «Ты для него слишком. Он тебя даже правильно взять не умеет».
Однажды я попыталась остановиться.
Мы лежали в номере. Сергей Викторович курил у открытого окна. Я сказала:
— Нам надо прекратить. Это безумие. Если Артём узнает…
Он повернул голову.
— Узнает — и что? Уйдёт? Он и так ходит под тобой. Мягкий. Как мать. Я его таким вырастил — сам виноват. А ты… ты не для мягких.
— Я его жена.
— Жена, — согласился он. — Но в постели ты стонешь не для него. Ты стонешь, когда тебя держат. Когда не спрашивают. Когда решают за тебя. Признай.
Я молчала. Потому что признавать было невыносимо. И правда.
Он подошёл, сел на край кровати, провёл пальцем по моей нижней губе.
— Можешь уйти. Прямо сейчас. Я не буду держать. Но завтра ты снова будешь вспоминать, как я брал тебя, пока ты пыталась не кричать. И снова откроешь дверь.
Я не ушла.
С тех пор прошло ещё четыре месяца.
Я живу двойной жизнью. Утром целую мужа, собираю ему обед, слушаю, как он рассказывает про работу мягким голосом. Днём иногда открываю дверь его отцу. Вечером снова становлюсь правильной женой. Галя звонит, спрашивает, всё ли у нас хорошо. Я отвечаю: «Всё хорошо, мам». И чувствую, как от этого «мам» внутри всё сжимается.
Однажды Артём спросил:
— Ты какая-то странная последнее время. Далекая. Я что-то не так делаю?
Я посмотрела на него — на добрые глаза, на руки, которые умеют только гладить, но не удерживать — и сказала:
— Нет. Ты всё делаешь правильно. Просто я устаю.
Он поверил. Обнял. Поцеловал в макушку. А я уткнулась лицом ему в грудь и думала о том, что ещё вчера его отец заставлял меня говорить вслух, чего я хочу, пока входил сзади.
Психологически я уже давно раздвоена.
Часть меня ненавидит себя. Каждое утро смотрит в зеркало и шепчет: «Ты спишь с отцом собственного мужа. Ты грязная».
Другая часть — та, что оживает только с ним — молчит и ждёт следующего раза. Потому что только рядом с Сергеем Викторовичем я перестаю быть удобной. Перестаю быть «хорошей девочкой». Становлюсь просто женщиной, которую можно взять. Жёстко. Без оглядки. Без вопросов.
Иногда, когда мы заканчиваем, он вдруг становится почти человечным. Лежит рядом, курит, и говорит:
— Артём хороший. Добрый. Но доброта в постели — это полдела. Женщине иногда нужно, чтобы её… сломали аккуратно. Ты это поняла раньше, чем он.
Я не отвечаю. Только закрываю глаза.
Потому что понимаю: он прав.
И именно поэтому я до сих пор открываю дверь, когда он пишет «буду через час».
Я не знаю, чем это закончится.
Может, Артём когда-нибудь заметит.
Может, Галя почувствует.
Может, я сама однажды найду силы сказать «хватит».
Но пока — пока я продолжаю.
Днём я жена нежного мужчины.
А иногда, когда этот нежный мужчина на работе, я становлюсь женщиной его отца.
И самое страшное, что признаюсь себе только в самые честные ночи:
Мне это нужно.
Именно так.
Именно с ним.
Нас теперь 10 000! Огромная армия тех, кто приходит сюда за порцией эмоций. Спасибо каждому — и тем, кто хвалит, и тем, кто громко возмущается в комментариях. Без вас этот мир был бы слишком пресным.
Отдельный сорт благодарности — за донаты и подписки. Это чистая магия: поддержка работает лучше любого кофе и заставляет меня сразу садиться за клавиатуру вместо того, чтобы откладывать тексты на завтра. Особенно те из вас, кто щедро спонсирует пикантные сцены с начальницей и соседкой — вы великолепны 😉
Поддержать автора можно кнопкой справа. Напишите в комментариях, какую историю продолжить первой, — я читаю всё.
А теперь — про самое сокровенное.
Мы открыли закрытый премиум-канал.
Не для всех. Только для тех, кто готов заглянуть за кулисы и снять все запреты.
У нас три уровня подписки — выбирайте, что ближе вам:
🔥 «Тайные страницы»
Исповеди и финалы, которые нельзя публиковать в общем доступе.
Те самые сцены, после которых я думаю: «Опубликую — забанят».
Только правда. Только острое. Только для своих.
💃 «Про милфу Екатерину»
Отдельная линия. Женщина за 45, которая знает, чего хочет.
Её истории — про власть, желание и свободу быть собой.
Это не про возраст. Это про состояние.
🤫 «О чём молчат женщины»
То, что редко говорят вслух даже подругам.
Страхи, фантазии, тайные мысли, которые живут в голове, но не выходят наружу.
Это уровень доверия, который мы не даём случайным людям.
Подписавшись на любой уровень, вы получаете:
— эксклюзивные рассказы, написанные специально для премиум-читателей;
— финалы, которые обрывались в открытом канале;
— голос автора без цензуры и оглядки на модерацию.
Это личное пространство.
Сюда попадают не все.
Но если вы чувствуете, что готовы — добро пожаловать.
Здесь вам точно понравится 😉